Страница 37 из 93
* * *
После окончания сеанса он решил прогуляться по городу, дошел до Преображенской и свернул на Дерибасовскую. Он прошел всю улицу почти до конца. Неожиданно один человек, гулявший по улице, ему показался знакомым. Господин был элегантно одет, но вышел он не из респектабельного дома в центре улицы.
Одесса – город контрастов. Бедность и богатство, правопорядок и преступность, благонравие и безнравственность – все рядом, иногда их отделяет даже не улица, и даже не дом, а этаж или шаг. В подвалах шикарных домов в Пале-Рояле при полном неведении благородной публики жил простецкий люд, среди которого были и криминальные личности. В конце самой респектабельной и дорогой улицы Южной Пальмиры располагались так называемые доходные дома: дома, в которых за достаточно небольшую плату сдавались квартиры. Там селились все подряд. Вечером в сточных канавах у этих домов можно было наткнуться на лежащих пьяных. Конечно, это были не дешевки или баржовки – так называли самые дешевые квартиры и гостиницы, фактически ночлежки, бывшие настоящим сосредоточением криминала. Однако и здесь люд был различный, встречались и те, к кому сотрудникам сыскного отделения стоило присмотреться повнимательнее.
Железманов смотрел на этого человека и не мог понять, откуда тот ему знаком. При этом сознание (или подсознание) подсказывало, что этот господин очень важен для Петра. Только через минуту или полторы Петр Андреевич сообразил, что встретил Франта – он же Моисей Яковлевич Канторер, один из клюквенников, местоположение которого было неизвестно. Железманов никогда не видел этого человека, что называется, вживую. Однако он хорошо запомнил его карточку из картотеки сыскного бюро – фотографию, словесный портрет, некоторые антропометрические данные: рост, ширина плеч. И вот все это неожиданно выстрелило, разрозненные данные слились в единую картинку, способную выделить человека из толпы.
«Что делать?» – лихорадочно соображал молодой человек. Позвать полицию? Можно было добежать до городового или просто поднять крик, служивый прибежал бы моментально, помог бы задержать Франта и доставить его в участок.
«Доставим. А дальше что? Что можно предъявить? Возможно, у него даже паспорт на другую фамилию. Пошлет он нас всех в разной степени интеллигентности, а нам только останется делать огорченную физиономию», – рассуждал Петр. В конечном итоге он решил проследить за преступником и пошел за Франтом. Канторер шел не спеша, останавливаясь у нарядных витрин, помахивая тросточкой и куря на ходу папиросы.
«Наряды выбирает, недаром его Франтом кличут», – думал Петр. Следовать за преступником было тяжело, на Дерибасовской деревьев было немного, приходилось прятаться за афишами, тоже останавливаться у витрин. День клонился к концу, но майское солнце в Одессе даже вечером работает старательно, а волнение добавляло жару. Петр почувствовал, как рубашка прилипла к спине.
Пройдя половину улицы, Франт свернул на Екатерининскую. Тут следить стало проще: улицу украшали огромные платаны – большие деревья с голыми стволами. За ними было удобно прятаться. Канторер шел прямо по улице, разглядывая витрины, но не заходя никуда – ни в магазины, ни в дома.
«Куда он идет? Неужели к вокзалу?» – думал Петр, Екатерининская, как и все улицы, пересекающие Дерибасовскую, вели к вокзалу.
«Что мне делать, если он захочет уехать куда-то? Пойдет и купит билет, потом сядет в поезд. Я не смогу за ним тогда следить. Вот тогда придется звать городового, но на вокзале человеку легче затеряться. Пока я буду искать городового, Франт исчезнет. Или пойдет на Привоз, там следить вообще невозможно будет, а городового позвать еще намного сложнее. Может, тогда позвать его сейчас?» – терзался сомнениями Петр. Причем он дважды прошел уже мимо городовых, которые исправно несли службу на перекрестках улицы. Только скажи слово, и побежит по твоему приказу. Только следователь так и не решился это сделать, он продолжал идти по одесской улице, мучаясь от необходимости принять такое сложное решение.
Наконец сам Франт избавил его от сомнения – он свернул на Еврейскую улицу и пошел в сторону, противоположную от Преображенской. «Идет в район Таможенной площади, там как раз публика своеобычная – моряки, грузчики, биндюжники, я в своем канотье там буду выглядеть подозрительным, это сразу поймут все», – опять забеспокоился Железманов.
Таможенная площадь находилась рядом с портом. Хорошо одетым джентльменам там особо делать было нечего, гораздо привычнее смотрелась бы рабочая роба или тельняшка. Но Канторер свернул снова – он пошел по Польской.
«Куда он идет?» – недоумевал Петр Андреевич. Он несколько подзабыл план Одессы и до этого на Польской не бывал, но по тому, как они шли, он понимал, что они совершили круг, а точнее прошли периметр: Одесса строилась по заранее продуманному плану, как и Питер, в центре улицы пересекались под прямым углом, поэтому, повернув в одном направлении четыре раза, можно было оказаться только на той же улице, с какой стартовали. Железманов догадывался, что если продолжать идти по Польской, то выйдешь опять на Дерибасовскую. Зачем надо было так заумно идти, он не понимал. Что собой представляет Польская, тоже не знал. Дома здесь стояли многоэтажные. Некоторые имели весьма респектабельный вид. Естественно, бедняки здесь не селились. Однако дорогих магазинов или ресторанов не наблюдалось тоже.
Неожиданно Франт остановился, обернулся, бросил окурок на мостовую и зашел в дом. Петр подбежал к дому и на секунду замер. Куда пошел Франт? Угадать это было просто невозможно: в доме три этажа, следовательно, полно квартир…