Страница 36 из 93
* * *
Домой Железманов вернулся усталый. Целую ночь на ногах, результат практически нулевой. Грека и мелкого воришку, который таскал продукты на Привозе, пришлось отпустить – против них никаких улик не было. Конечно, задержан квартирный вор по кличке Щуплый, но Железманов приехал в Одессу не за этим. Петр Андреевич понимал, что было бы наивно рассчитывать с первого обыска найти нужную вещь. Но он надеялся нащупать хоть какие-нибудь ниточки в виде сплетен, разговоров. Однако пока показания Грека не свидетельствовали, что такие разговоры ходили.
На следующую ночь была назначена вторая операция: обыск в доме второго клюквенника, местонахождение которого было известно – у армянина Мартиросяна по кличке Верста. Однако и эта операция не была удачной. Версту застали в одиночестве, подняли с постели. Он бурно, с восточным темпераментом, возмущался по поводу обыска:
– Зачем обыск? За шо обыск?
Обыск ничего не дал, никаких украденных предметов, в том числе икон, обнаружить не удалось. Не дали результатов и попытки узнать о попытках нанять исполнителя среди одесских клюквенников для дела в средней полосе. Верста клялся, что ничего подобного не слышал.
– Пока у меня пусто, – поделился Петр с Зазнаевым. Он решил обсудить первые результаты с другом.
Чету Зазнаевых он нашел в гостинице. Там они занимались необычным для Одессы делом – катались на коньках. Поясним: коньки были роликовые, и, соответственно, катались по паркету, а не по льду. С подачи Петра прошедшей зимой Иван чуть-чуть вспомнил процесс скольжения на коньках и потом регулярно ходил на каток в Рязани, приобщив к этому делу невесту. Теперь супруги осваивали роликовые коньки. Гранд-отель предоставлял в день по три сеанса катания на коньках. По вечерам играл военный оркестр.
– Ты пока проверил только две кандидатуры, причем шансов именно относительно этих двоих как раз должно было быть меньше, – успокоил друга Иван Васильевич. – Я бы на твоем месте с самого начала не рассчитывал, что с Верстой и Греком что-то получится.
– Почему? – не понял Железманов.
– Если бы они были замешаны в деле с иконой, то вряд ли так спокойно жили бы по известному адресу. Если бы они были причастны, то возможно сменили бы место жительства. Логично?
– Логично, – был вынужден согласиться молодой человек. – И что мне теперь делать?
– Ждать результатов усилий от сотрудников сыскного отделения. Вот они, может быть, и нащупают следы этого странного заказа.
– А если у них ничего не получится? – развел руками Железманов.
– Во-первых, не переживай раньше времени. Если не получится, то тогда будешь голову ломать. А во-вторых, я больше чем уверен, что какую-то зацепку они тебе принесут, – заверил друга Иван.
– А вдруг все не заходят говорить? Вдруг Верста и Грек знали что-то, но не сказали из-за воровской солидарности? – не унимался Петр.
– Знаешь, я не первый год в профессии и могу с уверенностью сказать, что все разговоры о профессиональной солидарности воров, мягко говоря, преувеличены. Они могут поначалу говорить, что не покажут на своих, так как это сродни предательству. Но это только поначалу. Как только такой человек почувствует свою выгоду, он своих сдаст даже меньше, чем за тридцать три серебряника. Не редкость, когда преступление удавалось раскрыть благодаря доносу одного вора на другого. Позавидует, что украл товарищ по ремеслу больше, чем он, и строчит донос в полицию. Этими людьми руководит, прежде всего, стремление получить собственную выгоду, а не благородство, поэтому жадность и подлость даже по отношению к своим проявляется при первом удобном случае, – отрезал Иван Васильевич. Он был опытным следователем, и за его словами стоял профессиональный опыт.
– А в народе любят поговорить о благородстве некоторых криминальных личностей, например, здесь любят рассказывать о некой Софье Блювштейн, больше известной как Сонька Золотая Ручка, вроде как бедным помогала, – неожиданно вспомнил Петр.
– Ты знаешь, может она пару раз и дала деньги нуждающимся. Но я отказываюсь говорить в данном случае о благородстве. Просто для этой дамочки не свойственна жадность, и возможно есть определенное даже легкомыслие, легкое отношение ко всему, в том числе и деньгам. Она может дать деньги бедняку, а все почему? Знаешь?
– Догадываюсь, куда ты клонишь. Ты хочешь сказать, что ей деньги так легко даются, что она не знает им цену?
– Ага, легко делиться тем, чему не знаешь цену. Подумаешь, легко отдать то, что украла сегодня, когда завтра она планирует с такой же легкостью обокрасть еще кого-то. А ты уверен, что она всегда ворует только у тех, у кого денег полно?
– Не уверен, может, она считает человека обеспеченным, а на самом деле вытащила кошелек, в котором были деньги для целой семьи, – согласился Петр. – Вот другому труднее дать деньги нуждающимся, потому что он зарабатывает их честно, считает каждую копейку и знает, что если он сегодня отдаст свой рубль, то завтра ему этот рубль никто не компенсирует, а детям и престарелым родителя будет не на что купить пропитания.
– Петенька, а вы что не катаетесь? – к мужчинам подъехала Оля Зазнаева. – Тут так здорово!
– Согласен. Давай, покатайся, разгрузи голову, глядишь, и что-то умное в нее придет, – поддержал жену Иван.
Железманов согласился и тоже погрузился в новую забаву.
– Олечка, как вам в Одессе? – спросил он.
– Чудесно, такой интересный город! А море! Это просто бесподобно!
– А вы уже купались?
– Мы вчера ездили, ой, я запамятовала, как этот район называется! Что-то очень забавное, – растерялась девушка.
– На Фонтаны или в Аркадию? – постарался помочь Петр.
– Вот-вот, на Фонтаны. Там есть купальни!
– Вы купались?
– Купалась, но вода мне показалась холодной, – пожаловалась Оля. – А еще я хотела спросить, почему такое странное название, Фонтаны? Я не увидела ни одного фонтана.
– Под фонтанами понимаются скважины пресной воды, а не украшение городского ландшафта. В Одессе проблемы с пресной водой. Так вот самая лучшая пресная вода из скважин с Фонтанов. Специальные водовозы развозят эту воду по городу и продают. Бывает, что некоторые мухлюют и под видом воды из Фонтанов продают другую. Тогда люди нюхают ее, чувствуют обман и произносят: «Не фонтан», – пояснил Железманов.