Страница 68 из 72
Отбывая второй срок, он понял, в чем была его ошибка. Он пытался осуществлять все самостоятельно и единолично. На самом деле всё должны выполнять другие. Именно с ними непосредственно должны быть связаны деяния, подпадающие под статью уголовного закона, и в случае неудачи представать перед судом. Ему, как Сверхчеловеку, надо только организовывать этих примитивных людишек, направлять их активность в нужное русло и собирать прибыль. Так возникла идея создания организованной группы. С этими мыслями он возвратился в столицу: может, полиция здесь и более опытная, но денег крутится больше и народу больше, сильная текучесть жителей, легче затеряться в массе и найти среди неприкаянных в жизни людей потенциальных сообщников. Вначале в плане были махинации с векселями, но потом один из будущих подельников поделился новостью: он познакомился с девушкой, которая наделена талантом художника, но при этом не удовлетворена своим положением в обществе. Она служит фактически подмастерьем у гравера и мечтает о самостоятельном творчестве и признании. Ему удалось уговорить девушку стать сообщницей, изготовить клише. В Ницце организовывается фабрика по изготовлению денег. Сообщники и сам лично Левандаль вывозят товар в Россию. Он неплохо реализуется. Однако жадность и подозрительность разъедают душу главаря. Ему начинает казаться, что за домом в Ницце следят. Поэтому к концу лета шайка возвращается в Россию. Сообщники, которые постепенно шалели от легких денег, вызывали недоверие у главаря. Злобный и подозрительный, он все время ожидал от своих подельников предательства и обмана. Кое-кто решался действовать на свой страх и риск, как Дмитрий Крашенинников, который провел несколько махинаций по обману наивных и глупых обывателей, всерьез поверивших, что деньги можно получить с помощью волшебной жидкости. Случайно узнав об этом, Левандаль был в гневе. Он решил убить своевольного помощника, хотя на него были планы в качестве личного водителя. Левандаль сам отправил Дмитрия учиться в школу автомехаников, так как хотел купить машину и ездить по стране сбывать товар, не засвечиваясь на вокзалах. Ему и в голову не пришло, что на машине он будет более заметен на улицах провинциальных городов. Левандаль был уверен, что от помощников при малейшем поводе надо избавляться. Люди для него были всего лишь орудием, которое надо выбрасывать, как только оно станет негодным. Поэтому он совершил убийство еще двух своих сообщников, оставив трупы на берегу рек в Рязани и Саратове. Он был уверен, что, убивая их, он разрывает связь между собой и теми, кто непосредственно совершал преступную деятельность, и становится тем самым недостигаемым для слуг закона. В начале сентября предел доверия исчерпала и художница Тоня – впрочем, женщинам Левандаль доверял меньше всего. Согласно учению любимого Ницше они нужны только для услаждения мужчин, все остальное ерунда. Но убить Тоню он не мог. В голове главаря зрели мысли выйти на новый уровень подделок денег: он хотел наладить выпуск «петенек», то есть пятисотрублевых купюр. Поэтому он не убил девушку, а отвез ее под замок к Крапиве, дав той значительную сумму денег, чтобы она тщательно следила за пленницей. Навещать и проверять ее он не считал нужным. Разве она этого достойна? Поэтому засада в Мокрушах оказалась безрезультатной.
Так как троих помощников он лишился, ему нужны были новые. Он решил искать их среди студентов технического вуза: они могут наладить работу станка, вечно без денег, да и зерно неповиновения власти было весьма распространено в студенческих кругах. Поэтому привыкший жить на широкую ногу и обедать в лучших ресторанах Левандаль специально ходил в вегетарианскую студенческую столовую, выискивая подходящие кандидатуры. Так он познакомился с Серовым, который подходил как нельзя лучше. Увлеченный идей собственной гениальности, тот находился вне времен и вне реалий окружающего мира. Замутить ему мозги на тему важного открытия не составило труда. Серов искренне поверил, что помогает готовить важный опыт не признанному пока гению. Он и себя считал непризнанным великим ученым, поэтому для него было логичным, что большое открытие готовится не в просторной университетской лаборатории, а в полутемном сарае на берегу Финского залива в Кронштадте. Следователю стоило больших усилий убедить студента Серова, что тот стал членом не научной группы, а преступной шайки, но в конечном итоге показания студента стали весомыми доказательствами в уголовном деле. Самого Егора, конечно, отпустили, посоветовав повнимательнее присматриваться к людям. Пусть пытается себя реализовать в научной сфере.
* * *
Все это выяснялось не один день и даже не один месяц. Железманов и Зазнаев узнавали об этих подробностях из писем Мореева, который также помогал в проведении некоторых следственных действий, но это было уже в октябре и ноябре. А сейчас, ясным сентябрьским днем, друзья готовились к отъезду и прощались с Санкт-Петербургом. Петр провел последний день в столице с сестрами. Вместе нанесли небольшой визит к дяде. Визит был краткий, всего полчаса, с минимумом угощения (по чашечке чая на каждого), также к минимуму были сведены и эмоции. Петр доложил, что служба его продвигается исправно, что сам он уже крепко стоит на ногах и больше в помощи родственника не нуждается. Сестры в очередной раз поблагодарили за оплату учебы (впрочем, это и впрямь заслуживает благодарности), заверили, что с учебой будет все в порядке, что не позволят себя увлечь модными социалистическими учениями. Дядя благосклонно кивал головой, еще раз напомнил, что человек сам кузнец своего счастья, что он, как дядя, обязан помочь им встать на ноги, но не тянуть на себе всю жизнь.
После обязательного визита вышли на набережную (дядя жил на Мойке, недалеко от того места, где жил Пушкин) и пошли гулять по городу.
– Как жаль, что уезжаешь, Петенька, мне будет тебя здесь не хватать, – ворковала Лиза, прижимаясь плечом к брату.
– Ничего, рядом с тобой будет Катя, вы же в одном городе, хоть и в разных общежитиях, – успокаивал ее брат. – Ты, главное, учись хорошо: если хочешь стать медиком и по-настоящему помогать людям, то нужно погрузиться в учебу с головой, знать надо очень много.
– Да, конечно, мне так интересно здесь. Все необычно – лекции, занятия в анатомичке. – Было видно, что Лиза и в самом деле увлечена учебой.