Страница 67 из 72
Однако на следующий день выяснилось, что эту масштабную работу предстоит вести не рязанским следователям и даже не Сергею Владимировичу Морееву. Приказом министра юстиции все материалы дела должны были быть переданы следователю по особо важным делам при Санкт-Петербургском окружном суде. В его производство собирались материалы всех следствий, связанных с распространением фальшивых сторублевых купюр, из разных городов, а также материалы дел по трем убийствам. Следователям в провинции, в том числе и Зазнаеву, поручалось только производство некоторых следственных действий, которые нужно было осуществить на месте: предъявить некоторым свидетелям фотографию Кита для опознания, закрепить это документально и отправить нужные материалы в столицу. Поэтому Иван и Петр могли возвращаться домой.
– Я выражаю вам большую признательность за проведенную работу, – пожимая руки, поблагодарил рязанских следователей прокурор Санкт-Петербурского суда. – Ваше участие в раскрытии столь сложного и запутанного дела не останется незамеченным. Мы обязательно сообщим вашему начальству, и я думаю, что на повышение классного чина вы можете смело рассчитывать, а то, может, и на большее.
Надо сказать, что друзья даже не испытывали особого разочарования от передачи дела, как это бывает обычно, когда материалы приходится передавать в другие руки. Злоумышленники пойманы, а они оба порядком устали и хотели домой. В том, что их коллега поработает как следует и доведет дело до логического конца в виде приговора суда, они не сомневались. В конце концов, все они служат единому делу – делу закона и правопорядка.
В этом они не ошиблись. Следователь по особо важным делам провел огромную работу по выявлению всех эпизодов преступной деятельности шайки и закреплению доказательств. Шаг за шагом вырисовались все подробности деятельности шайки фальшивомонетчиков и личность главаря, его биография и постепенное погружение в преступную деятельность.
Федор Николаевич Левандаль родился в Санкт-Петербурге. Отец его был чиновником, занимал неплохой пост в министерстве путей сообщения. Однако сыном он занимался мало, матери, которая все время была увлечена то новыми нарядами, то болтовней с подругами, ребенок тоже оказался не особо нужен. Родители мальчика постоянно ссорились, мать обожала закатывать истерики по любому поводу, отец тоже был большой специалист раздуть бурю в стакане воды. Постоянно сменяющиеся няни, гувернантки сумели дать первые основы образования, но не смогли привить здоровых нравственных основ. В гимназии учеба мальчику давалась легко, он занимался только на отличные отметки. Обычно учителя относятся к детям, которые успевают по их предмету, с симпатией, но гимназист Левандаль положительных эмоций не вызывал. Он никогда не грубил, не принимал участия в гимназических шалостях, но ни отличная учеба, ни вежливое поведение не могли скрыть черную душу: даже при недолгом общении становилось видно, что злость, зависть, высокомерие являются главными чертами Левандаля. Он никогда не подсказывал тем, кто начинал испытывать затруднение у доски. Казалось бы, и это должно было вызывать симпатию у учителей, но они не могли не заметить, как высокомерно и презрительно смотрел этот мальчик на своих товарищей, столкнувшихся с трудностями. Среди гимназистов было принято, что отличники помогали двоечникам осваивать сложный материал. Левандаль никогда никому не помогал; если вдруг у кого и появлялось желание обратиться к нему за помощью, то оно исчезало после первых слов их одноклассника: он не мог не сопровождать свое пояснение оборотами типа «каждому идиоту понятно, что эта задача решается с помощью уравнения с двумя неизвестными» или «каждый дурак знает, что Волга впадает в Каспийское море». Трудно было представить, чтобы он одолжил кому-то карандаш или ластик. А вот сделать маленькую пакость, сломать что-нибудь, испачкать чернилами чужой учебник и выставить виновным товарища он был мастер. Несмотря на отличные способности, гимназию Левандаль не окончил: в выпускном классе он все-таки попался на краже денег у своего товарища, и его исключили. Поступать в университет после этого он не мог, да и по большому счету не хотел: несколько лет еще грызть гранит науки, чтобы потом ежедневно ходить на службу и слушать указания начальника, его не прельщало. Он жаждал легкой и свободной жизни, в которой еще и должно быть много денег. Неважно, откуда они придут, – можно за счет окружающих, к которым молодой человек относился с презрением. Они для него были никто, жалкие людишки, созданные только для служения великим личностям. То, что он сам себя относил к таковым, сомнения не было. Свободно владея не только французским, но и немецким языком, он получил возможность ознакомиться с творчеством Фридриха Ницше (несколько потрепанных книжечек привез из Германии один знакомый). Образ Белокурой Бестии стал его идеалом. Ему не нужны ни религия, ни мораль. Это удел толпы, а он не толпа, он Сверхчеловек, ему можно все! Свое первое преступление – подделку векселя – он совершил в Киеве, куда уехал в поисках лучшей доли. В красивом и теплом Киеве ему показалось, что тут лучшее место для его преступной деятельности: город богатый, с большим числом торговых предприятий, банков, но не столица. Ему почему-то казалось, что только в столице успешно действует полиция, что только в столице люди проявляют бдительность и осторожность, а в провинции обязательно все легкомысленны и легковерны, а полицейские только лузгают семечки и гоняют нищих попрошаек.
Наивность этих расчетов проявилась быстро. Он попался и получил несколько месяцев тюрьмы. Во время отсидки он приобрел не только кличку Кит, но и некий криминальный опыт, завел связи в преступном мире. Находясь в камере, он решил, что проявил недостаточно осторожности при сбыте фальшивого векселя. Выйдя на свободу, постарался учесть печальный опыт, стал действовать более скрытно, но через некоторое время снова попался и опять оказался в киевском тюремном замке.