Страница 66 из 72
– Я думаю, что врачи без сомнений подтвердят, что все трое потерпевших: и в Рязани, и в Саратове, и в Петербурге – были убиты этим орудием. И мне кажется, что под ручкой осталась кровь: видны следы чего-то темного и вязкого. Не банку же варенья открывал уважаемый господин?
Конечно, тогда не существовало экспертизы, способной доказать, что эта кровь была именно пострадавших, про ДНК и в помине еще не было слышно, про группы крови наука уже знала, но пока такие экспертизы не вошли в практику, а вот отличить кровь человека от животного не только могли, но и различали в ходе уголовных расследований. Для присяжных сам факт нахождения ножа со следами человеческой крови и по форме соответствующего ранам на телах убитых уже будет значить многое.
Осталось найти еще одну вещь: клише, которым печатали деньги. Но пока его не было.
– Уважаемый, может, покажете, куда спрятали клише? Уж если мы нашли деньги, то можно было бы выдать и все остальное, – попытался воззвать к совести преступника Мореев. Но тот только отвернулся.
– Не хотите облегчить свою участь? Ну ладно, будем искать, – ответил Петр, приближаясь к Киту. Тот опять ничего не ответил, только еще более глубоко забился в кресло, словно попытался закрыть своим телом сиденье.
– А что вы так дергаетесь? – обратил внимание на эти невольные движения Петр. А потом приказал полицейскому: – А ну, пересадите его на кровать.
Задержанного пересадили на кровать и взялись за кресло. По тому, как посерело лицо Кита, стало понятно, что в кресле имеет смысл копаться серьезно. Прощупали длинной иглой сиденье. Ничего! Затем спинку. Тоже ничего. Потом перевернули кресло вверх ногами и стали изучать дно.
– Смотри, вроде как тут зашивали, едва видно, но вроде шов не мебельщика, – заметил Петр.
Длинная игла пошла прокалывать дно кресла, уже через несколько тычков раздался металлический звук. Здесь, уже не церемонясь, обивку кресла вспороли ножом. Вот оно, клише! Нашли! Это уже более чем улика, это железное доказательство, которое кандалами повисало на Веренине.
– Я думаю, что прелестная художница с рыжими волосами подтвердит, что именно под руководством вас, господин Левандаль, она изготовила эту симпатичную вещь, – произнес Железманов.
Левандаль кинул изумленный взгляд на следователей.
– Да, господин хороший, мы нашли Тоню. Девушку, которую вы втянули в свои грязные игры, – добавил Иван.
Тут задержанный не удержался от вопроса:
– Как же вы ее нашли, я же ее спрятал так, что ни один черт не найдет?
– Так мы работаем, уважаемый, работаем, – пояснил Мореев. – Мы не зря жалованье получаем. Так что давно мы уже нашли Тоню, которой вы жизнь поломали, и она много чего нам порассказала.
– Сука, – резко обронил задержанный.
– Так надо нежнее с дамами-то. Их любить и холить надо, подарки дарить, а вы ее заперли в сарай и заставили эту Крапиву сторожить. Мадам не особо была любезна с девушкой, вот она и осерчала, – Железманов не удержался от ерничества и, видя злое лицо Веренина, добавил: – У нас такое досье на вас, что пожизненная каторга вам просто обеспечена. Я только, пожалуй, одного понять не могу. Почему вы Кит? Вроде к морю никакого отношения не имеете?
– А говорите, что все знаете… Это просто. Когда я в Киеве в тамошний тюремный замок попал, то там в камере со мной хохол один сидел. За что, уж не помню. Вот он про меня говорил, что я так тихо ступаю, что словно кот идет.
– Кот? – не понял Железманов.
– Ну да, а он по-русски почти ни бельмеса не знает. Так у них на хохлацком кот это кит, вот он все и гутарил: «Як кит прошел». Вот ко мне и прилипло. Из камеры уже Китом вышел.
Друзья переглянулись. Оказывается, так просто. «Кит» – это кот по-украински. Никто даже не догадывался об этом. А вот мягкая, осторожная походка и в самом деле была свойственна задержанному.
«Вот так он, наверно, аккуратно, по-кошачьему и подходил к своим жертвам и втыкал им стилет в спину», – подумал Петр.
* * *
Самое главное было сделано – главарь шайки, наводнившей страну фальшивыми денежными знаками, был задержан. Обнаружены станок, клише, стилет. Доказательства весомые. Однако до конца расследования было еще далеко. Надо было провести много следственных действий: очных ставок, допросов, экспертиз, чтобы дело можно было передавать в суд. Очевидно, что сам Левандаль против себя свидетельствовать вряд ли будет. Или будет только под давлением улик – следовательно, эти улики надо закреплять, предъявлять. Надо проводить опознание Кита, причем не только в Питере, но и в Кронштадте, Рязани, Саратове. Словом, везде, где прошел след фальшивых императриц.
Первый допрос задержанного провел Мореев. Беседа получилась не очень продолжительной, так как Левандаль категорически отказывался говорить:
– Я не буду давать никаких показаний. Я ни в чем не виноват, вы творите произвол, – заявил он следователю.
– Это не произвол, а вполне законное задержание, на вас три убийства – в Рязани, в Саратове и в Питере. Экспертиза подтвердит, что стилет, который изъяли у вас, вполне мог быть орудием убийства. Свидетели подтвердят, что видели вас с погибшими. Как бы вы ни скрывали свое лицо, но совсем быть невидимкой невозможно. Мы обязательно найдем тех, кто вас видел вместе. Также на вас организация шайки фальшивомонетчиков. Тут тоже за доказательствами не заржавеет. Станок мы нашли. Хозяева домика на берегу Финского залива неплохо вас разглядели, клише вообще у вас дома обнаружили вместе с пачками фальшивок. Ваша подельница Антонина готова давать показания в суде о том, как вы уговорили ее сделать клише, печатали деньги в Ницце. Так что это все дело времени.
– Да пожалуйста, у меня его много, – отрезал задержанный, поворачиваясь к стене, давая понять, что больше говорить не будет.
– У нас его тоже хватает, так что будем работать, – кивнул головой Мореев и направился к выходу из камеры.