Страница 65 из 72
– Ладно, сиди тут, сейчас принесу тебе несколько сотен. Только давай договорились как вчера. Половину мне возвращаешь, но «чистыми». И еще: особо не шикуй, деньги меняй в разных местах, в одном и том же больше одного раза не меняй! Понял?
– Понял! Чего тут не понять, можно подумать, я дурень какой? – с готовностью закивал головой Железманов, жадно потирая руки. Сейчас он станет богатым! Сейчас перед ним откроются двери всех самых лучших ресторанов, магазинов и борделей! И пусть папа́ с его нотациями отдыхает!
– Ладно, я сейчас! Сиди тут! – приказал Кит.
– Я тебе помогу! – кинулся с лучшим порывом молодой повеса, но пошатнулся и потерял равновесие, плюхнулся в кресло. Алкоголь вредно действует на координацию движений, особенно если пить много и прямо с утра. Левандаль презрительно смерил взглядом незваного гостя и бросил:
– Сиди уж! Тоже мне, помогальщик нашелся!
Когда Кит удалился, Петр вскочил на ноги и аккуратно, стараясь ступать бесшумно, пошел за Китом. Тот прошел в соседнюю комнату, которая была отведена под спальню, повозил рукой около подоконника (что сделал точно, было не видно – преступник закрывал обзор спиной), потом повернулся и пошел обратно. Петр едва успел отскочить от двери и изобразить, что встал затем, чтобы рассмотреть натюрморт на стене.
– Вот держи. – Кит бросил на стол стопку денежных купюр, Железманов с алчным видом кинулся их пересчитывать. Десять! Десять фальшивых купюр сторублевого достоинства, с каждой, слегка ухмыляясь, прищурив один глаз, смотрела императрица Екатерина.
– Пятьсот ты мне должен, принесешь через две недели, только сюда больше не суйся, я дам тебе телеграмму до востребования, куда прийти. Через две недели зайдешь на главпочтамт и там возьмешь, – сердито бросил Левандаль.
– Ты, поди, специально здесь квартирку снял, чтобы на главпочтамт бегать было сподручнее, близко тут? – спросил Железманов, поглаживая купюры.
– Специально, давай убирайся скорее, надоел мне уже.
– Сейчас, ухожу, вот только спросить хотел, а у тебя других портретов нет? С Петром, например? А то я женщин как-то не очень.
– Ну ты и нахал! Радуйся, что эти дали. Вали отсюда и адрес этот забудь, а дверь захлопни. – Левандаль равнодушно повернулся к окну.
Железманов направился к двери, и в этот момент он просто кожей почувствовал, что за спиной стоит опасность. Он резко повернулся и увидел Кита, который стоял буквально в полушаге, решительно сжимая в руках стилет!
«Вот он! Он и своих подельников так же убивал: вначале отвернется, а потом незаметно подкрадывался, ведь практически неслышно подошел», – мелькнуло в голове Петра. Если бы он не знал про убийства, не ожидал каждую секунду нападения, то, возможно, его постигла бы участь тех трех несчастных, которые были убиты этим хитрым и ловким преступником. Увидев оружие, следователь резко отпрыгнул в угол комнаты:
– Убить меня хочешь!
– А что с тобой, таким придурком, делать?
Левандаль решительно наступал на Петра и совсем не ожидал, что пьяный и безвольный юноша неожиданно посмотрел на него взглядом абсолютно трезвого человека, что-то нажал на своей трости и оказался вооруженным небольшим клинком. Подарок сыщика Анисимова – тросточка, в которой был спрятан клинок. На все встречи с Китом молодой следователь приходил именно с ней, она очень хорошо вписывалась в образ молодого прожигателя жизни. Никому в голову не приходило, что в ней спрятано оружие. Мысленно еще раз поблагодарив и Анисимова, и отставного офицера, который давал ему уроки фехтования, Железманов отразил несколько выпадов стилетом. Правда, пострадал опять пиджак: лезвие порезало полу.
«Снова новый покупать», – совсем некстати мелькнуло в голове Петра. Ему удалось заставить Кита отступить на несколько шагов, что дало возможность выбежать в коридор: входную дверь в квартиру в этот момент уже ломали его товарищи, но двери, сделанные в царской России, снести плечом было непросто. В этот момент Левандаль опять набросился на Петра; еще один взмах рукой – и получилось выбить стилет, а сам Кит, потеряв равновесие, отскочил к стене. В этот момент Железманов ногой наступил на лезвие стилета, а рукой смог дотянуться до дверного замка, впуская своих товарищей.
Кита скрутили и связали ему руки.
– Живой? – спросил Иван друга.
– Более чем, давайте в спальню его. Тайник там.
Левандаля подхватили под руки и повели в спальню, где посадили в небольшое кресло.
– Ты, никак, из легавых? – зло спросил он Петра.
– Не совсем, разрешите представиться: следователь по Касимовскому уезду Рязанского окружного суда коллежский секретарь Петр Андреевич Железманов. Так что, когда представлялся вашей особе, я сказал почти правду.
Начался обыск. Железманов сразу показал на подоконник – искать надо там. Полицейские внимательно оглядели его, но понять, как он открывается, не могли. Петр подошел и посмотрел сам. Он же видел, что Кит остановился именно здесь и после этого у него в руках оказались фальшивые купюры. Внешне подоконник выглядел безупречно, не было никаких щелей или зазоров, но тут Петр заметил маленький выступ, вроде как сучок от дерева.
– В таком гладком подоконнике и сучок? Странно, – проговорил он вслух, и рука сама потянулась к сучку, чуть нажал – и снизу откинулась небольшая дощечка, которая открывала путь в небольшой тайник. Там обнаружилось две пачки фальшивых купюр.
В это время в комнате проверяли каждый уголок, каждую щелку. Полицейские выворачивали карманы у одежды, прощупывали подкладку у всех пальто и пиджаков, мяли матрасы, ища еще тайники. В шкафу обнаружилась полая полка, в которой было сложено три пачки сторублевых купюр.
– Я не эксперт, но, сдается, это производство не Монетного двора Его Императорского Величества, а личного монетного двора господина Веренина-Левандаля, – произнес Железманов, разглядывая купюры, на которых императрица прищуривала один глаз.
Услышав свою настоящую фамилию, преступник дернулся.
– Да, уважаемый Федор Николаевич, мы многое о вас знаем – и знаем, что уже дважды судились за подделку векселей, отбывали наказание в тюремном замке в Киеве, знаем, что вы убили трех человек, и это будет доказано, – начал перечислять Зазнаев.
С этими словами он взял в руки стилет, который подобрал на полу в прихожей.