Страница 53 из 72
Большая Конюшенная и в самом деле находится в самом центре: недалеко от Казанского собора она пересекает Невский проспект. Улица несколько специфичная, что Петр понял сразу, услышав от двух прохожих диалог на немецком языке. Дело в том, что на этой улице традиционно селились немцы, которые приезжали на службу в Россию. Дом 25 был типичным доходным домом, построенным для немецкой лютеранской церкви св. Петра. Железманов не мог не обратить внимания и в этом случае на его необычный дизайн: второй этаж был украшен арочными окнами и небольшой башенкой. Друзья уже собрались пройти в арку (вход в дом был во дворе, на улицу выходили только двери лавок, расположенных на первом этаже дома), как стали свидетелями забавной сценки. Проезжую часть Большой Конюшенной, не спеша и брезгливо обходя лужи, пересек рыжий взъерошенный кошак. Около входа в лавку, расположенную в правом углу 25-го дома, он выбрал сухой участок мостовой, уселся на землю и не спеша стал задней ногой чесать за ухом. Трудно сказать, сколько времени он планировал посвятить этому увлекательному занятию, но ему помешали: из лавки вышла девушка в сатиновом пестром платье, переднике и с небрежно заплетенной косой, которая растрепалась от интенсивной работы. Увидев кота, она подперла руками бока и начала ему выговаривать:
– Явился, бездельник! Шляешься не пойми где, а кто мышей за тебя будет ловить? Опять сейчас эту дрянь хвостатую видела, а ты и в ус не дуешь.
От эмоциональной ругани прядь волос упала девушке на лицо, но это ее мало смутило – резко фыркнув на непослушный локон, она продолжила:
– Как молоко пить, так ты тут как тут, а работать – тебя нет. Марш мышей ловить! Когда же ты нас от этой напасти избавишь?!
Кот внимательно посмотрел на девицу, потом еще пару раз провел ногой за ухом и, тяжело вздохнув, пошел в открытую дверь выполнять свой кошачий долг. Молоко надо отрабатывать!
Петру забавная сценка навеяла мысли о доме: как там Тимофей? Конечно, ему не надо напоминать про его кошачьи обязанности. В отличие от этого питерского ленивого собрата Тёмка был отличным мышеловом. А вот с прислугой тоже любил поконфликтовать. И у Петра проснулось беспокойство: ладит его любимец сейчас с Прасковьей или опять разругались и теперь кот подался бродяжничать? Молодой человек искренне переживал, чтобы его любимец не отбился от дома. Может, кому-то покажется это смешным, но он и в самом деле привязался к своему лохматому другу. Во многом это объяснялось особенностью службы: судебный следователь вынужден держать дистанцию с окружающими людьми, семья далеко. Хотя в последнее время некоторая взаимотерпимость наметилась. Женщина, помня, как расстраивался хозяин из-за пропажи кота, не забывала наливать рыжему молоко, пускала не только в коридор, но даже в комнату. А Тимофей хотя бы прекратил демонстративно на глазах домработницы точить когти о диван. Правда, пару раз не удержался стянуть куски с кухни (пусть двуногая будет более внимательной).
С этими мыслями Железманов прошел в арку и оказался во дворе. Это был типичный питерский двор. Колодцем его называть, может быть, и не стоит, так как в доме было всего четыре этажа, но также двор был лишен растительности и атрибутов общего времяпрепровождения, характерных для одесских дворов: столов, лавочек, колодцев. Нужная квартира была на втором этаже.
– Ви есть русский полиций? – с немецким акцентом спросил хозяин квартиры, когда друзья представились.
– Не совсем, мы судебные следователи, – уточнил Зазнаев.
– Вот ви и есть полиция! – повторил мужчина.
– У нас следователи не входят в структуру полиции, впрочем, это неважно, мы, как и полиция, стоим на страже закона, – пояснил Петр.
– И что вас привело, служителей закона, к скромному служителю господа?
– Вы священнослужитель?
– Да, я есть пастор в храме Святого Петра
23
. Может, ви изволить видеть его во дворе.
Оба следователи кивнули: во дворе и в самом деле было трудно не заметить, что часть здания занимает небольшой храм. Но надо и делом заниматься. Последовали вопросы о крупногабаритном грузе.
– Ви есть правы, молодые люди. Я получил груз.
– Не изволите пояснить, что это был за груз?
– Орган, точнее детали для него. Идемте, я вам показывать.
Несмотря на пожилой возраст, пастор довольно резво начал спускаться по лестнице на первый этаж. Друзья едва поспевали за ним, и через минуту все уже стояли в помещении церкви. Два ряда деревянных лавок занимали почти все пространство храма, но в центре между ними в беспорядке валялись доски, из некоторых щетинились гвозди, грозя порвать одежду, валялась оберточная бумага и пучки соломы. Несколько мужчин возились в углу помещения. Руководил ими сухонький мужчина, артистично размахивающий руками. Присмотревшись, Железманов понял, что рабочие прилаживали какую-то деталь в огромный музыкальный инструмент, а руководивший ими человек был, несомненно, органист. Он так искренне переживал, что грубые руки рабочих поломают ценную деталь, так всплескивал руками, разводя в сторону длинные пальцы, что сомневаться в этом не приходилось.
– Вот, извольте смотреть. Мы чинить орган, – проговорил пастор, показывая рукой на рабочих, доски, органиста и сам орган. Дальше он начал подробно объяснять, что именно сломалось в инструменте, почему заказали именно за границей. Иван и Петр мало что поняли из этих объяснений, кроме одного: они опять пришли не по адресу. Размеры досок, органа и самой детали не оставляли сомнений, что именно это и было провезено через границу. Небольшой разговор с рабочими еще раз подтвердил, что груз прибыл именно в те сроки, которые их интересовали. Органист, вступив в разговор, подтвердил, что падре каждый день проводит службу и из России не отлучался уже несколько лет. Пришлось пожелать всего хорошего и откланяться.
Следующие два дня ушли на проверку еще ряда пассажиров, которые летом провозили через границу крупногабаритный груз. Всех также просили показать задекларированный багаж. Пока ничего похожего обнаружить не удавалось: груз предъявлялся, и он мало походил на детали для станка, печатающего денежные знаки.
* * *