Страница 51 из 72
– Разумно, – кивнул головой Иван. – А так я думаю, что да, перед нами хитрый, опасный, умный противник, способный любить только себя и жить только в угоду себе.
– Я думаю, что он в любой момент может появиться в доме Крапивы, – предположил Железманов.
– Там уже сидит засада, – отозвался Сергей Владимирович.
– Но я считаю, что имеет смысл использовать механизм традиционного розыска через агентов: показать портрет Кита в дорогих ресторанах, гостиницах (пусть на всякий случай это тоже будет), приставам на окраине, – предложил Зазнаев.
– Конечно, это обязательно, сегодня же переговорю с сыскным отделением на эту тему, – согласился Мореев.
– Коллеги, это все правильно, но мне кажется, что этого мало, – высказался Петр. Ему особенно хотелось, чтобы преступник оказался за решеткой.
– Конечно, мы на этом не остановимся, но стандартные шаги тоже нельзя отбрасывать. Теперь давайте подумаем, что сейчас может делать Кит. У него потеряно двое сообщников, которые распространяли фальшивки, – продолжил Зазнаев.
– А кто сказал, что их двое? Думаю, что Тоня могла и не знать всех: двое, кроме нее, были в Ницце, а могли быть еще в России, которых девушка не знала, – возразил Петр.
– Тоже верно, но все равно, когда мы нащупаем Кита в каком-нибудь ресторане, а рано или поздно мы это сделаем, можно будет его взять «на живца», то есть предложить ему агента в качестве глупого и жадного искателя наживы, чтобы он предложил ему купить фальшивые деньги, нам тогда легче будет в суде доказывать вину, – предложил Зазнаев.
– Интересная мысль, – согласился Мореев. – Я попрошу, чтобы нам в сыскном отделении подобрали агента, способного мог бы сыграть роль глупого, но алчного человека, которого так и просится втянуть в распространение фальшивых денег.
– А может, нам еще поискать этого Кита через таможню? – неожиданно выдал идею Петр.
– Это как?
– Слушайте, – оживился тот. – Мы знаем, как он выглядит, у нас есть его фотография. Нам известно, что он пересек границу в конце июля, причем при нем был необычный груз: четыре больших ящика с инструментами. А если показать фотографию таможенникам, потом грузчикам в порту? Может, они смогут вспомнить его и скажут, куда его отвезли? – Идея Петра была проста и потому неожиданна.
– Ты думаешь, что Кит вполне легально провез печатный станок через границу? – удивился Иван.
– А что? Такое вполне может быть. В разобранном виде станок – это не станок, а груда деталей. Он мог сказать, что везет детали какой-то сеялки или паровой машины. Многие таможенники смогут понять, что в этих деталях? Им главное, чтобы запрещенного не было: оружия, подпольной литературы, порнографии, – ну и незадекларированного товара, – настаивал Железманов.
– Согласен. Это деньги можно провезти в чемодане с двойным дном, а с четырьмя ящиками деталей это труднее, – поддержал идею Мореев.
Розыск Кита был начат по всем возможным направлениям. В доме Крапивы устроена засада, три агента полиции – двое мужчин и одна женщина – добросовестно изображали родственников скупщицы краденого. Периодически из дома доносились перебранки, разыгрываемые агентами, шел аромат приготовляемой пищи, выпускали на прогулку петуха с его гаремом – словом, делали все, чтобы создать иллюзию обычной повседневной жизни на окраине большого города. Другим агентам раздали фотографии Кита, и они стали обходить рестораны и гостиницы. Всем половым, горничным, официантам и метрдотелям, швейцарам показывали фотографию и просили сообщить в случае появления. Также фотография была показана и в наиболее элитных публичных домах Северной Пальмиры. Следователи решили, что Кит вряд ли пойдет в «тридцатник», ему нужны услуги соответствующего класса. Сети были расставлены, где только можно. Уголовный сыск – это не романтика, а каждодневная рутинная работа. Только благодаря педантичному и последовательному поиску и удается находить тех, кто скрывается от закона. Сами же следователи направились на таможню. Санкт-Петербург, как морской город, конечно, имел собственное таможенное управление, через которое проходило огромное множество людей и товаров. Конечно, нельзя было исключить, что Кит прибыл не морским путем, а по железной дороге, тогда он пересекал границу в Варшаве, но на этот случай информация была послана туда, а в Питере друзья решили лично проверить таможню в порту.
Вначале они пообщались с начальством: надо было установить, кто из служащих таможни мог работать в последних числах июля с учетом всех смен, увольнений, подмен и так далее. Показания Тони позволяли ограничить поиск двумя-тремя датами. Потом начали работать с таможенниками и документами. По заполненным таможенным декларациям надо было вычленить крупногабаритный багаж. Таких деклараций было около двух десятков: кто-то вез импортную мебель для своего загородного дома, кто-то записал, что везет новые сельскохозяйственные орудия для своего хозяйства. В одной декларации было прописано оборудование для стоматологического кабинета. Отобрав нужные декларации, стали приглашать сотрудников, которые их оформляли. Им показывали фотографию Кита и просили вспомнить что-нибудь про человека, провозившего нестандартный багаж. Дело было нелегким: у сотрудника таможенных служб каждый день проходит перед глазами сотни лиц. Но все же многие декларации «оживали» лицами людей. Отпал господин, который записал, что везет мебель для загородного дома: таможенник клялся, что в больших ящиках были только деревянные стулья и детали трюмо.
– Он очень переживал, чтобы зеркало не разбилось, – рассказывал таможенник. – А еще так умилительно предвкушал, как его супруга будет прихорашиваться перед этим зеркалом.
Представить, что деньги изготавливались на станке, собранном из деревянных деталей, было просто невозможно. Также было решено не проверять пассажира, который задекларировал провоз стоматологического оборудования – кресла, бормашины. Этим пассажиром, желающим облегчить страдания несчастных, мучающихся зубной болью, была женщина. А вот человека, который в декларации написал, что везет оборудование для научной лаборатории, было решено проверить. Тем более что таможенник дал словесный портрет этого пассажира:
– Невысокий, одет хорошо, средних лет.
– Посмотрите, случайно, не он? – Петр положил портрет Кита.