Страница 50 из 72
Глава 4
– Срок ее аренды уже истек. Когда мы с Димой собирались возвращаться в Россию и укладывали вещи, то он все ворчал, чтобы мы не забыли какой-нибудь бумажки, этикетки, которые могли указать на нас лично. Он так и говорил, что «вы сюда больше не вернетесь, нас в этом доме в конце июля совсем не будет, и ничего не должно напоминать о нас, подсказывать, где искать и кого». Особенно меня он пилил, все повторял, что женщины вечно после себя много чего оставляют, по чему можно найти, как по почтовому адресу.
– То есть в конце июля Кит вернулся в Россию?
– Да.
– А оборудование, которое вы использовали, куда он дел?
– Думаю, что сюда привез.
– Почему?
– А куда иначе? Если он сам в Питере, то и станок, скорее всего.
– Но он мог его спрятать где-то за границей?
– Нет, Кит однажды сказал, что лучше производство вести в России, так безопаснее, не надо товар через границу возить, а еще, он, когда меня Крапиве сдавал, я слышала, как он ей наказывал, чтобы она следила крепко, чтобы я не сбежала, но и без надобности не била, и, самое главное, по рукам не била, говорю дословно: «Ей скоро работать».
Из всего становилось видно, что станок и в самом деле в России. Но где? Надо было сесть и крепко подумать, как искать его. Сейчас надо было заканчивать допрос. Говорили уже несколько часов, арестованные тоже имеют право отдыхать. Поэтому Тоне еще раз посоветовали не унывать, напомнили, что ей передадут карандаши, бумагу и книгу, и после этого друзья отправились на улицу.
После утомительного допроса, гнетущей тюремной обстановки набережная Невы с легким ветерком показалась воплощением свободы и красоты. Но Петр выглядел несколько подавленным.
– Ты чего, друг? – спросил его Зазнаев.
– Жалко мне ее.
– Мне тоже: умная и красивая, могла бы о себе заявить другим способом.
– Да, если бы ее приняли на Бестужевские, то она бы сейчас здесь не сидела.
– А, твоя вечная теория – образование спасет мир от преступников, – усмехнулся Иван. А потом, наконец, осознал, что его товарищ вкладывает в свои слова немного большее, чем обычно, когда говорит о пользе образования для общества.
– Слушай, я понял: ты влюбился?
– Да нет, но не скрою, что эта девушка мне симпатична. – Ответ Петра выглядел неискренне.
– Нет, ты именно влюбился, но я должен тебя разочаровать: тебе придется задушить эту любовь в себе, – строгим голосом произнес Зазнаев.
– Почему? – Железманов аж рот приоткрыл от удивления.
– Ну как это будет выглядеть: следователь, служитель закона, берет в жены преступницу?
– Но ее втянули!
– Ты уже работаешь не первый год и знаешь, что так многие о себе могут сказать, даже те, по кому каторга плачет. И потом не пара она тебе – слишком авантюристическая натура. Я понимаю, что Тоня девушка красивая, но еще раз повторю: души в себе это чувство, пока оно тебя не сожрало и не двинуло на глупости. На нашем пути Катюш Масловых бывает много, а тебе спутница жизни нужна не каторжанка, а добропорядочная девушка, только такая будет поддерживать в трудные минуты, да и начальство не поймет такой роман. – В голосе Ивана стали проскальзывать металлические нотки.
Петр грустно вздохнул, некоторое время они шли молча, потом Железманов произнес:
– Ладно, я тебе обещаю, глупостей не наделаю, просто позабочусь, чтобы в тюрьме ей не было особо тяжело.
– Не расстраивайся ты так. Встретишь еще свою суженую. А насчет Тони особо не переживай. Главарь банды, Кит, – человек властный, опасный, замутил несчастной девушке мозги, запугал ее, сейчас она искренне раскаивается, помогает следствию, к тому же красива. Словом, у нее большой шанс, что присяжные при всех уликах, чистосердечном признании ее оправдают – просто пожалеют, и все. А если еще и хороший адвокат попадется, который в красках обрисует страдания и несвершившиеся стремления своей подзащитной, то шанс вообще очень велик. Дело необычное, девушка-фальшивомонетчица это очень редкое явление, подобного я даже припомнить не могу, поэтому высока вероятность, что им заинтригуется какой-нибудь известный адвокат, возьмется защищать эту красавицу даже бесплатно и сумеет склонить присяжных к волшебным словам: «Не виновна». – Зазнаев приобнял друга за плечи. Тот и улыбнулся, и вздохнул одновременно.
* * *
А вот Кита все равно искать надо. Как и где? Это главный вопрос, который стоял на повестке дня. Вернувшись на Литейный, друзья рассказали результаты допроса Тони Морееву и устроили совещание на тему ловли китов в людском море Санкт-Петербурга.
– Так, что мы знаем про этого Кита? Можем себе представить его психологический портрет? – спросил Сергей Владимирович своих рязанских коллег.
– Петя, это по твоей части. – Зазнаев посмотрел на друга. У Петра и в самом деле иногда получалось тонко подмечать некоторые психологические детали, ему уже не раз удавалось верно обрисовывать психологический портрет преступника, его характер, увлечения, уровень образования по показаниям свидетелей, потерпевших, картине места происшествия. Иногда даже опытные сыщики вначале не соглашались с некоторыми предположениями молодого следователя, но потом оказывалось, что Петр прав.
– По тому, что у нас есть, можно предположить, что Кит человек умный, образованный, хорошо владеет французским языком – скорее всего, у него за плечами не менее классической гимназии. Также видно, что человек он властный, с выдающимися организаторскими способностями, в то же время очень осторожный, подозрительный, жестокий. Подельников убирает при первом же подозрении на какое-либо неповиновение. Также хитер, хорошо владеет оружием. Двух человек убил так, что они даже до последнего мгновения не подозревали ничего. У этого Дмитрия на лице осталось изумленное выражение лица. Словно он очень удивился, что его убили.
– Согласен, он в самом деле так выглядел, – кивнул головой Зазнаев.
– Так, что еще. Любит жить на широкую ногу, носит хорошую одежду, думаю, что питается в дорогих ресторанах, живет в хорошей гостинице.
– А вот с этим я бы поспорил, – возразил Мореев.
– Почему?
– Вы сами сказали, что он очень осторожный, селиться в гостинице опасно: легче найти. Проще снять какую-нибудь комнату, домик на окраине. При желании тоже можно устроиться с комфортом.