Страница 31 из 72
Рязанские следователи взяли это на себя, отпустив питерского коллегу заниматься повседневной рутиной и составлять запросы в другие города. В школу друзья приехали как раз к окончанию занятий, что дало возможность побеседовать спокойно со всеми. Заведующий школой и двое преподавателей хорошо помнили ученика Крашенинникова:
– Способный ученик, он машину чувствует, другие со сцеплением по несколько занятий мучаются, а ему показали, и он сразу уловил, как надо делать. В моторе с удовольствием ковырялся, ему труда найти поломку не составляло.
– А ваш ученик не говорил, зачем ему надо учиться на механика? Своя машина – удовольствие дорогое.
– Говорил, конечно: у него не было денег, чтобы водить
свою
машину, но он вроде как планировал поступить к кому-то в услужение, кажется у него даже был работодатель на примете.
– Да? Почему вы так решили?
– Упоминал он это. Знаете, я все время повторял ученикам, что машина любит аккуратное отношение, что ее нельзя содержать в грязи, и он обмолвился, что его потенциальный работодатель аккуратист, тоже чистоту любит, – сказал преподаватель, который вел практические занятия по техническому обслуживанию машин.
– А он не говорил, кто этот человек? Ну, тот, к которому он хотел устроиться?
– Нет. Возможно, владелец какого-то завода. Мне так показалось.
– А почему у вас возникло такое ощущение? После каких его слов?
– Он сказал, что этот человек аккуратность требует именно к технике, к производству, что-то типа: «Технологический процесс – это не хухры-мухры, тут точность и аккуратность нужна, или ерунда получится».
Больше узнать у преподавателей ничего не получалось. Информация интересная, но практически ничем не помогала. Помощь пришла откуда не ждали. Делопроизводителем работала юная барышня с белокурыми кудряшками и в круглых очках. Услышав, что господа интересуются учеником Крашенинниковым, она робко произнесла:
– А я его хорошо запомнила.
По тому, как личико девушки покрылось румянцем, можно было догадаться, что чувства она испытывала к ученику школы весьма романтичные. Друзья поняли это и принялись расспрашивать блондинку, справедливо рассудив, что влюбленная женщина может заметить многое. Расчет оправдался:
– Я видела, что, когда он уходил, его ждала девушка.
– Девушка?
– Да. Красивая такая, – последняя фраза сопровождалась едва скрываемым вздохом.
– Красивая? А приметы ее назвать можете? Рост? Цвет волос? Как одета?
– Высокая она. И одета изящно. Юбка очень нарядная, из сиреневого шелка, шляпка с полями, еще цветочки на ней.
– Где цветочки?
– На шляпке. На полях делают искусственные цветы и ленточки еще.
– А цвет волос вы разглядели? Такая замечательная девушка просто не могла не разглядеть этого. – Петр пытался разговорить барышню любой ценой, впрочем, девушка и в самом деле была очень милой.
– Цвет волос рыжий, волосы локонами падают.
– А вы не слышали, они между собой разговаривали? Может, он называл ее как-нибудь?
– Да, называл. Ее зовут Тоней.
– Точно?
– Да, точно. Он один раз к ней подошел, а она ему упреки стала высказывать, что задержался, долго ждет. А он ее так приобнял за плечи и отвечает: «Тоня, не злись, я же по делу».
– А как далеко вы ее видели?
– Из окошка.
– А руки ее не разглядели?
– Руки?
– Ну да, не заметили, нет у нее родинки на правой руке у большого пальца?
Девушка испуганно повела плечами:
– Нет, так близко я ее руки не видела.
Визит в школу ученых механиков-шоферов позволил еще раз сделать вывод, что таинственная красавица, которая расплатилась в лавке на Невском фальшивыми «катеньками», знакома с убитым Дмитрием Васильевичем и является членом шайки. Вот только где ее искать?
– Знаешь, мне кажется, надо еще раз допросить Абрикосова, может, он вспомнит какие-то детали, и рисунки ему надо по любому показать. Пусть опознает продавца фальшивок, – предложил Петр Андреевич.
– Обязательно, – кивнул головой Иван.
На следующее утро, переговорив с Мореевым и заручившись его согласием, друзья отправились в Кресты. Беседа с уже осужденными сбытчиками фальшивых купюр ничего не дала: они не опознали по рисункам обоих убитых. Один все твердил, что не помнит, как к нему попала неправильная денежка. Второй однозначно показал, что помнит человека, который ему дал фальшивку, но это не Крашенинников и не Кремнев. А вот разговор с Абрикосовым оказался более полезным.
Увидев рязанских следователей, он удивился:
– А где тот, который меня все время допрашивал?
– Сегодня мы тебя будем допрашивать, твой следователь в курсе, и он не против. Так мы ему немного подсобим, – пояснил Зазнаев.
– А в чем вы ему подсобить можете? Я все и так уже рассказал, вот вам истинный крест! – Подследственный опять истово начал креститься. Ладно, давай без этого, просто отвечай на вопросы, – попросил Железманов, который не верил в искренность религиозных чувств Абрикосова. Поняв, что ожидаемого впечатления не производит, тот притих. А тем временем Петр Андреевич вытащил нарисованные портреты:
– Ты хорошо этого Дмитрия Васильевича запомнил?
– Я же его вам описал! Как мог. Не моя вина, что я не мастер это делать. – В этот момент задержанный выглядел искренним.
– Ничего, не страшно, не можешь описать, просто посмотри, – благодушно произнес Иван. – Вот у нас какие картинки занятные есть. Тебе надо только на них взглянуть.
Абрикосов разглядывал рисунки внимательно. А потом показал пальцем на портрет Крашенинникова и произнес:
– Он это.
– Кто?
– Который мне фальшивые «кати» продавал.
– То есть тот, который продавал, а не тот, который вас свел?
– Да. Именно. Дмитрием Васильевичем представился.
– Так, с этим понятно, – подвел итог первого этапа допроса Зазнаев. – Теперь давай пересказывай разговор дословно, все до звука: может, мышь пробежала, может, муха пролетела, может, он вздыхал, может, икал – все до мельчайшей детали.
– Да не было ничего такого, мышей вроде не было, икать он не икал. – Подследственный то ли тянул резину, то ли не понимал, что от него хотят.
– Давай дословно весь разговор пересказывай, – потребовал Железманов.
– Я повстречался с этим мужиком. Ну, от которого узнал, что можно такое дельце провернуть.
– Где встретились?
– У входа в трактир.