Страница 32 из 72
– А он как-то представлялся?
– Сказал, что Арсением зовут.
– Так, понятно. Дальше.
– Повел меня этот Арсений в трактир, сказал половому, что его ждут. Тот провел нас в кабинет, где сидел вот этот, – допрашиваемый кивнул головой на листок с рисованным портретом Крашенинникова.
– Дальше, – подгоняли следователи.
– Я сказал: «Здрасте», он мне в ответ: «Тебе тоже не хворать». Потом ему Арсений говорит: «Вот я покупателя нашел», он отвечает: «Очень хорошо». Я в ответ: «Дайте товар посмотреть». Он так хитро посмотрел: «Можно, такой товар показывать не стыдно». И достает «катеньку». Я ее в руки взял, стал рассматривать, а он подначивает: «На свет взгляни».
– Взглянул?
– А как же! Водяные знаки даже самая глупая баба может проверить. Они на месте были, вообще я бы эти купюры не отличил от настоящих. Так лихо сделано.
– Кто же тебе настоящие сторублевки за десять рублей продаст? – Вопрос Петра Андреевича был риторическим, ответ повис в воздухе.
– Давай дальше рассказывай, – потребовал Иван.
– А что дальше? Я посмотрел, спросил, сколько он может продать, он сказал, что у него их много. Я ответил, что возьму десять штук. Достал деньги, заплатил. Вроде все.
– Точно все?
Подследственный задумался, а потом воскликнул:
– Я вспомнил, там еще девушка была!
Друзья просто подпрыгнули на месте:
– Какая девушка? Как она выглядела?
Абрикосов несколько замялся – видимо, словесные портреты и в самом деле были не его коньком:
– Красивая такая, волосы рыжие, локонами спадают. Да она даже целиком не показалась. Она из-за занавески выглянула, руку ему на плечо положила и так сладко проворковала: «Милый, ты скоро?»
– А он ей что ответил?
– Сказал что-то вроде: «Мы скоро, не гони, ты в свой утюг еще успеешь».
– Как-как? – переспросил Железманов.
– «Не спеши, ты в свой утюг успеешь», – растерянно повторил допрашиваемый.
– Так и сказал – «в свой утюг»? – уточнил Иван.
– Так и сказал, – кивнул головой Абросимов.
– Понятно. А вот еще один момент. Он ее никак не называл, по имени не называл?
– Нет, не называл. Это я точно помню.
– А вот когда она из-за занавески руку протянула и положила на плечо этому Дмитрию Васильевичу, ты на ее руке родинки не заметил? – задал еще один важный вопрос Петр.
– Да, вроде была родинка. А вы откуда знаете? – удивленно спросил Абрикосов.
– Знаем, потому что работаем не первый день, – удовлетворенно отрезал Зазнаев.
– А зачем меня тогда спрашиваете?
– Надо так, твое дело на вопросы отвечать. Ты лучше скажи, а где остальные фальшивки спрятаны? У тебя изъяли три штуки, а ты, оказывается, десять купил. Остальные где? Реализовал?
– Еще две и в самом деле сбыл. А остальные спрятал.
– Где? Вроде у тебя был обыск?
– Так я не у себя. Я к куму пошел и у него в сарае под доску под потолком заныкал. Скажите, а мне теперь какая-нибудь скидка за то, что я про эту барышню вспомнил, будет?
– Это будет отражено в деле, а вот давать тебе снисхождение или не давать – это присяжные будут решать. Кому еще две ассигнации продал?
– Не знаю толком. Первый раз его видел.
– Что, вот так: видел первый раз человека и решил ему продать фальшивые деньги? – засомневался Петр.
– А что? Там все что-то продают и лишних вопросов не задают, – развел руками подследственный.
– Уж не в Холмушах ли это было? – Зазнаев стал догадываться, что специфичный товар был сбыт в каком-нибудь притоне. И не ошибся.
– Ага, там. В Кобозевской лавре, – прозвучало в ответ. По тому, как кивнул в ответ Зазнаев, Петр понял, что место и в самом деле своеобычное. Уже когда Абрикосова увели, Иван Васильевич пояснил:
– Холмуши – это район такой на Лиговке в районе Обводного канала. А Кобозевская лавра – это типа твоей Молдаванки в Одессе. Сколько там краденого товара сгинуло – не счесть. Причем многое переделывается, перешивается, из трех платьев шьется одно. Там даже обыск делать бесполезно. Словом, вынырнут эти «катеньки» потом где-нибудь.
* * *
Визит в Кресты оказался удачным. Мало того, что еще раз была подтверждена связь Дмитрия Васильевича и рыжеволосой барышни, так появилась зацепка, где ее искать. Утюг! Оба следователя сообразили, что такое странное название закрепилось за домом необычной формы с углом не под 90 градусов, как обычно стоят, а меньше. Дом-утюг не был чисто питерской привилегией, такие дома встречались в разных городах, в том числе и в Москве. Там это название закрепилось за одним из Кулаковских домов на Хитровке
16
. Поэтому Петр на этот раз не попал впросак с особенностями народной топонимики. Он учился в Москве и про дом-утюг слышал. После того как арестованного увели, он повернулся к другу и спросил:
– Где в столице дом-утюг?
Но столица не была бы столицей, если бы там был только один дом-утюг.
– Здесь три дома, за которыми закрепилось такое название, – пояснил Иван и стал перечислять: – Два дома стоят на Садовой улице, дом 129 и дом 128.
– То есть напротив друг друга?
– Да, фактически так.
– А третий?
– Третий чуть подальше. Он находится на углу Малой Подьяческой и Канавы
17
. Поехали в суд, я тебе на карте покажу.
В суде они встретились с Мореевым и устроили небольшое совещание у карты. Рязанцы пересказали Серею Владимировичу содержание допроса Абрикосова.
– Вот я так и чувствовал, что он врет! Десять фальшивок купил. Спасибо, друзья! Обыск я у этого кума сам проведу, изыму эти бумажки, а с теми двумя, что в Холмушах проданы, уже ничего не поделаешь, ушли давно на все четыре стороны! – воскликнул Мореев.
– Теперь у нас есть зацепка, где искать эту таинственную незнакомку, а через нее выйти на всю банду! – ликовал Петр.
– Ты думаешь, она много знает? – высказал сомнение Иван.
– Стал бы этот Дмитрий Васильевич при ней сделку по продаже фальшивок проворачивать, если она была в неведении, он же ее не прогнал тогда!
– По-разному бывает, но пока для нас эта рыжеволосая красавица – единственная зацепка. Поэтому будем ее искать. Надо проверить все три дома – проще говоря, опросить дворников этих домов, где живет высокая красивая рыжеволосая девушка по имени Антонина, – предложил Зазнаев.
– А вдруг она живет под другим именем? – спросил Мореев.