Страница 30 из 72
На площадке виднелись следы. Время от времени черную лестницу тоже мыли; возможно, как раз в день убийства лестницу помыли, при этом не особо заботясь, чтобы половая тряпка была умеренно мокрой, поэтому ступеньки, скорее всего, сохли долго, но у убийцы не было времени ждать, когда лестница высохнет. Он просто прошел – естественно, не вытирая подошву ботинок, не заботясь об их чистоте, и сейчас, чуть наклонив голову, в косых лучах света можно видеть отпечатки, оставленные неизвестным.
– Зарисуй на всякий случай, – попросил Иван.
– Думаешь, убийца наследил?
– Возможно, а может, и нет. Могу точно утверждать, что очень похоже на то, что я видел в Мервино.
Конечно, на ступеньках трудно определять длину шага, можно замерить только длину самой ступни, но, еще есть и площадки, вот там отпечатки тоже были видны, и они позволяли установить, что шел невысокий человек. Вкупе с почерком самого убийства (удар стилетом) это позволяло предполагать, что преступления в обоих случаях совершило одно лицо.
Петр внимательно зарисовал след и вернулся к портретам. А обыск продолжался. Скоро обнаружился еще один интересный документ: в кармане летнего пальто лежал железнодорожный билет из Москвы в Петербург.
– Смотрите, дата как раз наша: совпадает со стремительным бегством из Касимова, – констатировал Иван Васильевич.
Фальшивые деньги обнаружены не были. Не удалось также найти никаких приспособлений для их изготовления.
– Наверное, тут просто жили участники преступной группы, а вот «производство» у них где-то в другом месте, – предположил Мореев. Не было найдено каких-либо бумаг убитого: писем, записных книжек и тому подобного. Впрочем, один документ обнаружили: свидетельство об окончании автошколы – на большом листе бумаге было написано, что Дмитрий Васильевич Крашенинников окончил курс обучения Петербургской автомобильной школы ученых шоферов-механиков. Сейчас, когда вывески «Автошкола» встречаются на каждом шагу, подобный водительское удостоверение кажется чем-то обыденным, но тогда, в начале ХХ века, это была экзотика. Машины в больших городах уже начинали конкурировать с гужевым транспортом, однако их было немного, мало было и тех, кто мог этим новым транспортным средством управлять. Сама машина тогда была не иначе как роскошью: стоимость легкового автомобиля составляла от трех до семи тысяч рублей. Однако не каждый, кто мог купить себе такую дорогую новинку, мог ее водить, многие стремились нанять шофера. Вот на таких курсах и готовили потенциальных персональных водителей. Они изучали не столько правила дорожного движения (по тем временам они были более чем простые: люди пропускают весь транспорт, гужевой транспорт пропускает автотранспорт), больше внимания уделялось изучению устройства машины, ее техническому обслуживанию. Также обучение предполагало практические занятия по вождению автомобиля и по уходу за ним. Свидетельство, выданное Крашенинникову, гласило, что и теорию, и практические занятия Дмитрий Васильевич освоил на отличные оценки. Также имелись и права на имя Крашенинникова (они в то время тоже существовали, хотя выглядели совсем не так, как сейчас).
– Зачем ему права? – удивился Петр.
– Ну как зачем? Можно свои творения завезти в любой уголок страны и быть более незаметным для полиции: билеты покупать не надо, на вокзалах маячить под взглядом полицейских тоже. Тихо-мирно сел на машинку и втихую доехал, куда надо, – пояснил Мореев.
– Согласен. Меня вот другой вопрос волнует: откуда деньги на такую модную штучку? Или их деятельность приобрела такой размах, что машину купить не проблема? – вопрос Зазнаева был более сложным.
– Надо послать запросы по всем губернским городам, может, где еще всплывали фальшивые «кати», мы даже не представляем себе размах преступного предприятия. Сегодня оформлю запросы, – пообещал Мореев.
– А мы сходим в эту автомобильную школу? – предложил Иван.
– Думаете там найти какие-то следы? Вряд ли производство фальшивых денег осуществлялось там, – засомневался столичный следователь.
– У нас все равно нет других зацепок. Мы, конечно, сейчас опросим соседей, когда Петя портреты напишет, но мне кажется, надо отрабатывать все контакты, даже эпизодические. Может, что-то и проявится, – настаивал Иван.
– Ладно, действуйте.
В этот момент Железманов позвал коллег: портреты были готовы. Можно было вернуться к допросу соседа и дворника. Им показали портрет Семена Кирилловича Кремнева.
– Этот человек бывал в квартире, где был обнаружен труп?
Дворник даже долго смотреть на рисунок не стал:
– Да, бывал, более того, он жил временами.
– А что же ты раньше, когда мы тебе фотографию показывали, говорил, что не видел его?
– А как его узнать было? Он на карточке той сам на себя не похож, а тут вполне. Вот только он у вас здесь улыбается, а по жизни он не особо улыбчивый был, – развел руками дворник. Прав оказался Железманов – люди с трудом сопоставляли фотографию трупа с образом живого человека. Рисунок оказался более верным средством опознания.
Так же уверенно первого убитого опознал и сосед Крашенинникова:
– Да он не просто бывал здесь, они жили поочередно. То один живет, то другой.
– А одновременно они тут не жили?
– Бывало, только немного.
– А кто-нибудь еще жил в этой квартире?
– Нет, больше никого не было.
– Может, кто в гости заходил? Мужчины, женщины? Может, барышня юная заходила?
– Не знаю, вроде нет. Но ведь я не следил за ними. У них своя жизнь, у меня своя.
* * *
Труп отвезли в морг. Квартиру опечатали. Стало ясно, почему убитый Кремнев сказал, что окна его квартиры «почти выходят на больницу»: корпус Обуховской больницы был совсем рядом. С квартиры студента, где собирались вольнодумцы, негласное наблюдение сняли: ясно, что они не имели никакого отношения к изготовлению фальшивок. Тайна балерины, пустым словам которой нельзя верить, была раскрыта. Личность убитого установлена, но пока существенных зацепок для поиска убийцы не было: скорее всего, это совершил низкорослый незнакомец, который мастерски владеет стилетом. Но по росту человека можно искать, только если он как у Петра Великого, то есть очень нестандартный. А здесь просто невысокий, таких мужчин много. Остается отрабатывать те связи, которые имеются: идти в школу ученых механиков-шоферов.