Страница 28 из 72
Петр даже не подозревал, что почти прав: прав потому, что за более чем трехсотлетнюю историю Северной Пальмиры враг никогда не пройдет по его улицам; почти прав потому, что ему не могло даже в самом кошмарном сне представиться, какую страшную цену в середине ХХ века придется за это заплатить.
На Монетном дворе их встретил специалист – невысокий пожилой старичок с обширной лысиной, обрамленной венчиком седых волос. Он с интересом стал рассматривать принесенные вещественные доказательства.
– Вас интересует, фальшивые ли они? – спросил он следователей.
– Нам, конечно, нужно официальное заключение о том, что это фальшивки. Но нас интересует еще один важный момент: посмотрите, может, вы сможете сказать, одна ли рука изготовила их? Дело в том, что это было изъято в разных местах и в разное время. Нам нужно понять, кого искать: одну группу или несколько, – попросил Зазнаев.
Специалист вооружился лупой и принялся изучать купюры. Делал это он очень тщательно, периодически что-то бурча под нос. Железманов и Зазнаев молчали, при этом Иван равнодушно разглядывал вид за окном (окно выходило на площадь перед собором), а Железманову явно не терпелось. Он не решался поторапливать эксперта, но его состояние было очевидно: он ерзал на стуле, периодически вытягивал шею, словно рассчитывая разглядеть рождение какого-то чуда в руках эксперта.
Наконец, когда прошло томительных сорок минут, эксперт поднял голову и обратил взор на посетителей:
– Ну что, молодые люди, я вас поздравляю, вы имеете дело с серьезной группой. Бесспорно, все это фальшивки, и так же бесспорно, что делала их одна рука, и рука это профессиональная.
Ответ был ожидаем, но все равно он привел друзей в возбуждение, они почти хором попросили объяснений.
– Вот смотрите. – Старичок вооружился карандашом, как указкой, и стал показывать, что он нашел. – На всех купюрах нет так называемой орловской печати, даже обычным глазом, приглядевшись, можно увидеть границы цветов, а если вы посмотрите в лупу, то их увидите очень четко.
– Мы заметили это – собственно, по такой примете все эти фальшивки были выявлены. Нам на это указывали сотрудники банков. Может, есть еще что-то? – попросил Петр Андреевич.
– Да, можно выделить кое-что. Банковские служащие могли этого не заметить, они не занимаются изготовлением денежных знаков, а мне грешно пройти мимо. Вот посмотрите на надпись «100 рублей». В исполнении буквы «б» и буквы «е» есть отхождение от стандартного шрифта, при большом увеличении это видно. Палочка в букве «б» явно тоньше, чем в официальных банкнотах, а перекладина в букве «е» размещена ниже, чем рисуем мы.
Друзья просто впечатались взглядом в купюры, но им эти тонкости были мало видны: только специалисту, который всю жизнь посвятил выпуску денег, это было очевидно, но именно потому они верили сказанному без какого-либо сомнения.
– Конечно, это трудно увидеть, даже очень трудно. Может, это заметить в состоянии только специалисты нашего учреждения, – кивал головой старичок. – Но можете мне поверить, это именно так. И именно эти несколько своевольные буковки одинаковые на всех представленных экземплярах, явно их печатали с одного клише, – заключил эксперт.
– Спасибо большое, вы нам очень помогли, – искренне поблагодарил Петр Андреевич.
– Это еще не все, – остановил его специалист. – Имеется еще одно наблюдение. Обратите внимание на портрет императрицы.
Уже говорилось, что на купюрах сторублевого достоинства в дореволюционной России изображалась императрица Екатерина II. Друзья взяли по купюре и стали рассматривать портрет женщины, которая в свое время и ввела в стране бумажные деньги.
– Обратите внимание на ее глаза, – поучал специалист, протягивая друзьям лупу. – Изображать людей на денежных знаках – традиция древняя, еще римляне выбивали изображение своих императоров на монетах. Но вполне логично, что такой портрет является официальным, то есть лицо, изображенное на денежном знаке, выглядит серьезным и официальным. А тут… Видите?
Друзья по очереди передавали лупу, рассматривая лицо великой женщины, но не решались высказаться. Впрочем, специалист и не ждал от них правильного ответа, он продолжал рассказывать:
– Обратите внимание на левый глаз императрицы, он явно прищурен, хотя этого нет на официальных купюрах. От этого кажется, что Екатерина Алексеевна смотрит с усмешкой. И это есть на всех образцах, которые вы мне предоставили.
Железманов еще раз рассмотрел портрет правительницы эпохи Просвещения и сказал:
– И в самом деле, словно ухмыляется. Мне тоже казалось, что с этим портретом что-то не то. Вы думаете, что автор этого творчества сделал это специально?
– Ну, в данном случае я ничего утверждать не имею права. Ведь не я же это рисовал. Можно допустить две вещи. Первая. Самая простая. При изготовлении клише автор допустил небольшой брак, просто элементарно скосил линию глаза, поэтому получился прищур и эта насмешка. Но возможен и второй вариант: автору подделок не чуждо чувство юмора – он специально придал портрету такое выражение лица, – развел руками специалист.
– Ага, вроде как посмеяться над теми олухами, которые эту подделку примут за настоящие деньги, мол, мы хорошо пошутили, – вставил Иван Васильевич. Работал он уже не первый год, много чего успел повидать, поэтому мог допустить и такой, как сейчас бы сказали, прикол со стороны фальшивомонетчика, хотя это однозначно делало его более уязвимым. Окончательно ответить на вопрос, почему прищурила глаз фальшивая императрица, сейчас не представлялось возможным, на это могли сказать только сами фальшивомонетчики, однако становилось очевидным, что искать надо одну очень ловкую банду.
Нужно было возвращаться на Литейный и обсуждать ситуацию с Мореевым. По любому пора было решать вопрос о внедрении в Вяземской лавре. Однако их планы опять были спутаны: не успели они проститься со специалистом, как дверь кабинета открылась и появился еще один сотрудник Монетного двора, работающий в канцелярии.
– Я прошу прощения, – начал он. – Но сейчас звонили из окружного суда и попросили передать сообщение для господ следователей из Рязанской губернии: вам надо срочно позвонить товарищу прокурора. Вы можете сделать это из нашей канцелярии.