Страница 27 из 72
– Высокая, рост выше моего.
– А волосы какого цвета?
– Волосы рыжие.
Постепенно формировался словесный портрет загадочной барышни, которая расплатилась за колечко фальшивыми деньгами: высокая, худощавая, волосы рыжие, вьются, глаза карие, нос курносый, на руке около большого пальца маленькая родинка, одета дорого.
– А говорила она без акцента? Может, картавила?
– Нет, не картавила. Милая такая. И говорит – как ручеек журчит.
– А вы давно в ювелирной лавке работаете? – у Железманова возникла одна мысль.
– Давно, десять лет уже.
– Вспомните, как она себя вела в лавке: как человек, который в подобных магазинах впервые, или, наоборот, уверенно, словно каждый день покупает ювелирные украшения? Вы не первый день работаете, видели многих покупателей, можете определить тех, кто разбирается в вашем товаре, а кто случайно зашел.
Приказчик задумался.
– Я думаю, что она не раз украшения покупала. Смотрела так по-хозяйски, кольцо выбрала хорошее, не самое дорогое, но со вкусом сделанное, – подвел итог он.
Показания обеих заявителей были оформлены официально, фальшивые купюры изъяты, хозяину ювелирной лавки даже были сказаны слова благодарности:
– Вы правильно сделали, что принесли эти «катеньки» сюда, мы этих «художников» обязательно постараемся найти, а с приказчиком своим будьте помягче, он не один, кто на это творчество повелся.
Потом вернулись на Литейный и устроили небольшое производственное совещание.
– Похоже, мы имеем дело с организованной и пестрой по составу шайкой фальшивомонетчиков. Пока нет заключения специалистов Монетного двора, но можно предположить, что фальшивые «катеньки» сделаны одной рукой. Мне кажется, что вряд ли одновременно возникнет два подпольных производства купюры одного и того же достоинства, – начал Зазнаев.
– Я, конечно, не специалист, но мне, как художнику, тоже кажется, что рисовала все фальшивки одна рука, – согласился Петр Андреевич. Естественно, с ним не стали спорить, Железманов и в самом деле имел право называть себя художником: в свободное время он писал картины, и делал это очень недурно.
– Итак, давайте считать, кто у нас засветился, – предложил Мореев. – В Питере некий Дмитрий Васильевич предлагает Абрикосову купить у него фальшивые деньги. В Касимове также Дмитрий Васильевич вначале дважды обманывает двух мещан, затем предлагает купить фальшивки. А потом неожиданно исчезает.
– В то же время в Рязани фальшивки обнаружены у убитого Кремнева. Это уже второй человек, и они знакомы: в комнате, где жил Дмитрий Васильевич, обнаружена записка, написанная рукой Кремнева, – вставил Железманов.
– Плюс еще в Питере девушка расплачивается фальшивыми деньгами за кольцо в ювелирной лавке, – добавил Зазнаев.
– Только неясно, имеет ли она отношение именно к производству фальшивок, может, она так же купила фальшивки, как и Абрикосов. Также нельзя исключить, что ее использовали втемную и она не подозревала, что расплачивается не деньгами, а картинками. – Сомнения Мореева были вполне обоснованны. – Итак, у нас не менее трех фигурантов. Первый. Убитый под Рязанью Кремнев. Второй. Некий Дмитрий Васильевич, который является многопрофильным преступником. И третий человек – таинственная рыжая красавица.
– Есть еще и четвертый, – добавил Железманов. – Кто-то убил Кремнева, им не мог быть этот Дмитрий Васильевич, так как тому отсыпан Господом высокий рост, а следы на реке оставил человек невысокого роста, и именно невысокий незнакомец приходил в Касимове к Дмитрию Васильевичу. Конечно, убить могла и дама, то есть загадочная рыжая красотка и есть убийца, стилет вполне подходить для женщин как орудие убийства, но, насколько я понял, следы оставил человек не просто с маленькой ногой, но и мелким шагом, высокий человек шагает шире.
– Согласен, да и наследила явно мужская обувь, – кивнул головой Зазнаев.
– Ну, у меня бывали случаи, когда женщины надевали мужскую одежду и обувь, но в данном случае спорить не буду: размер шага изменить трудно. Высокий человек делает более широкий шаг, – отметил Мореев.
– Как же мы будем искать эту славную компанию? Приметы мужчин вообще очень расплывчаты, особенно этого таинственного незнакомца, который приходил на Татарскую. У девушки есть особая примета – родинка около большого пальца, но по ней искать не будешь? – Вопрос Железманова был направлен в практическую плоскость.
– Мне кажется, что надо отрабатывать два пути. Первый. Реализовать нашу утреннюю идею об отправке агента в трактир в Вяземской лавре – может, этот Дмитрий Васильевич и сейчас предлагает всем желающим купить фальшивые деньги. Второй. Надо продолжать искать в Семенцах. Пока беседовали только с частью дворников? – спросил Мореев.
– Да, потом нас увлекли этой информацией о студенческой компании, и мы переключились на этот след, который оказался ложным, – ответил Иван Васильевич.
– Не совсем ложным. Мы выяснили, что Кремнев и в самом деле бывал на этой улице. Ведь студент беседовал с ним, – вспомнил Железманов.
– Да, соответственно, надо продолжить искать там, – согласился Зазнаев.
Однако вначале решили все же определиться с фальшивками. Вопрос о том, сколько авторов их делали, имел принципиальное значение, от этого зависело все направление дальнейшего поиска.
* * *
На следующий день Зазнаев и Железманов поехали на Монетный двор Его Императорского Величества. Мореев передал им изъятые денежные знаки по своему делу, а сам погрузился в пучину рутинных вопросов. Монетный двор находился там же, где и сейчас, – в самом сердце Петербурга, в Петропавловской крепости. Иван Васильевич дал возможность другу полюбоваться Петропавловским собором и всеми остальными постройками. Они даже зашли на минутку в собор и остановились у могил императоров Петра I и Александра II – самых великих реформаторов в нашей истории.
– Мощная крепость, – восхитился Петр, глядя на стены. – Но насколько я знаю, на них никогда не пришлось держать оборону?
– Да. По прямому назначению они никогда не использовались.
– Наверное, уже и не будут. Не могу себе представить, чтобы столицу нашего государства пришлось оборонять от врагов. Не для того Великий Петр строил этот город, чтобы сдавать его врагу.