Страница 20 из 72
Когда перед Зазнаевым на стол лег листочек, служивший запором в шкафу, то читал он его долго, несколько раз. Потом, ни слова не говоря, потянулся к папке со своими бумагами, достал оттуда листочек – записку, которую нашли у убитого на Трубеже, с координатами Саши Усачева, некоторое время внимательно рассматривал оба вещественных доказательства. Петр в это время просто сгорал от нетерпения, он понимал, что происходит что-то очень важное, но, будучи сам следователем, знал, что сейчас друга и коллегу лучше не трогать. Можно спугнуть важную мысль, поэтому Петр терпеливо ждал, только слегка ерзая на стуле. Наконец томительное ожидание закончилось.
– Вот посмотри, – пододвинул оба листочка Петру его старший товарищ.
Железманов не спеша прочитал второй документ, потом перевел глаза на свой вещдок, потом опять на записку про Сашу Усачева и, наконец, медленно произнес:
– Мне кажется, что это написано одним человеком. Откуда это у тебя?
Пришла очередь рассказывать Зазнаеву. Он поведал о своей поездке в Мервино, и о разговоре с учеником учительской семинарии, и, самое главное, о фальшивых деньгах, найденных в вещах убитых.
– То есть получается, что убитый писал этому мошеннику, который облапошил у нас в Касимове двух «гениев». Что может быть общего у фальшивомонетчика и мошенника? – подвел первый итог Железманов.
– Страсть к обогащению, – хмыкнул Зазнаев. – Мошенник ведь говорил именно об изготовлении фальшивых денег – возможно, мы имеем дело с группой, которая их сбывала. У вас в Питере не возбуждались дела об изготовлении и сбыте фальшивых денег? – вопрос был обращен к товарищу прокурора.
– Об изготовлении нет, а вот про сбыт можно говорить. У нас было несколько дел о сбыте фальшивых купюр. Сбывали самодельные сторублевки, что-то еще в производстве, и вынесенный приговор тоже имеется. Желаете ознакомиться с делами?
– Да, если не будет возражений с вашей стороны, – кивнул головой Иван Васильевич.
– Не будет, но мне надо свериться по картотеке дел, лучше будет перенести разговор на завтра, – пообещал товарищ прокурора.
– А может, мы пока поищем эту балерину, словам которой нельзя верить? – предложил Петр. Его разрывала жажда действий.
Иван задумался, потом опять перечитал отрывок письма, стал листать свою папку и, наконец, произнес:
– Знаешь, а возможно, и нет никакой балерины, – удивил он друга.
– Как нет? – изумился тот.
Прокурор неожиданно поддержал рязанского следователя:
– Ваш друг прав, может, не надо искать балерину.
– Как это? – Петр продолжал изумляться все больше и больше.
– Вот, прочитай. – Иван протянул другу протокол допроса ученика Александровской семинарии Саши Усачева.
Петр читал очень внимательно, но понял мало.
– При чем тут балерина? Твой свидетель говорит про больницу. Отсюда разве следует, что нам не надо искать эту балерину? – продолжал недоумевать он.
– А ты обратил внимание на питерский городской ориентир? – спросил его Иван.
– Здесь упоминается какая-то бесплатная больница, причем у нее есть женский и мужской корпуса. Не думаю, что таких больниц в Питере много – скорее всего, одна, но как это связано с балетом? – пожал плечами Петр Андреевич.
– Почти никак, – согласился товарищ прокурора. – Самая известная бесплатная больница в нашем городе, где есть мужское и женское отделения, это Обуховская больница. Так вот находится она на берегу реки Фонтанки, в районе, который у нас называют Семенцы. Это не самый фешенебельный район, там живут в основном разночинцы.
– Вот как раз тут может и обитать начинающая балерина из кордебалета! – с энтузиазмом произнес Петр.
– Может, и есть такая жительница в Семенцах, но дело не в этом. В этих Семенцах есть несколько улиц: Рузаевская, Можайская, Верейская, Подольская, Серпуховская, Бронницкая, – подключился к объяснениям Зазнаев.
– Ну? – Железманов был сбит с толку окончательно.
– Так вот, чтобы запомнить порядок расположения этих улиц, в народе придумали поговорку: «Разве можно верить пустым словам балерины?» И Обуховская больница как раз рядом, – закончил объяснение Зазнаев.
Железманов обалдело молчал, ему и в голову не приходило такое. Никакой балерины не было, а была поговорка для запоминания улиц! Конечно, знать это мог только тот, кто жил в столице. Упрекать в ошибке его не стоит, нельзя знать абсолютно все.
– Тогда надо искать в этом районе, как раз где эти улицы и где эта больница, – наконец отошел от шока Железманов. – Лучше делать это на месте. Ваня, а может, мы сейчас туда сходим и посмотрим все на месте, потом с полицией свяжемся, какие там подозрительные личности, квартирки есть, дворников опросим.
– Можно, тем более что дела про сбыт фальшивок будут подобраны только завтра, можно сегодня начать делать первые шаги, – согласился Иван.
– А почему только первые шаги? – изумился Петр.
– Ты еще не понял, чем Питер от Касимова отличается? Масштабы тут несколько иные, ну ладно, еще поймешь, – не стал особо вдаваться в подробности Иван.
Попрощавшись с товарищем прокурора, мужчины вышли на улицу.
– Ты просто не представляешь, как я рад тебя видеть! – воскликнул Петя уже на улице. – Да еще опять по одному делу будем работать.
– Я тоже рад, давай рассказывай, как дела? Как здоровье? Как плечо? Как сестры? – засыпал Иван друга вопросами.
– Нормально. Первое время болело, но потом стало лучше. Представляешь, Тимофей меня лечил: бывает, плечо ныть начнет, а этот подойдет, ляжет на меня, мне и легче становится. И ведь каким-то образом ни разу не пропустил, когда мне помощь его нужна была. Он большой мастер пошататься неизвестно где, а тут всегда в нужный момент дома оказывался.
– Ты сам говорил, что коты великого кардинала Ришелье лечили, возможно, они обладают каким-то свойством, о котором наука пока не знает, – пожал плечами Иван. – Сестренка как? Как ей учеба?
Иван из писем друга знал, что Лиза поступала в институт и теперь в Питере.
– Да я еще толком не знаю, увидеть их еще не успел. Надеюсь, найдется время проведать. А ты как, как Оля? – в свою очередь начал спрашивать Петр.
– Тоже нормально, – ответил Зазнаев, но, видимо, ответ прозвучал не совсем уверенно, и Петр всполошился:
– Случилось что-то?