Страница 52 из 311
Из леса донеслись тревожные звуки возбужденных людей. Фредди тут же отправил туда короткую, на три патрона, очередь из своего пулемета. Звуки приобрели статус «быстро и панически удаляющиеся», на чем конфликт интересов был исчерпан. Говорю же, пулемет в здешний местах — это аргумент.
Труп немолодого поджарого человека всё это время спокойно лежал, не претендуя на большее. Проверив двумя пальцами на шее окончательную гибель разумного существа, и убедившись, что оно не придуривается, я взял добычу подмышку и понес в машину. К одной из рук нашего не дожившего до свидания персонажа оказался прикован небольшой черный дипломат.
— Дохлый, — авторитетно оповестил я своего напарника, тревожно блестящего очками и новенькой аптечкой, — Совсем.
— Плохо, — оценил испачканный костюм и общее состояние покойника, оказавшегося самым обычным человеком, Фредди, — Надо звонить боссу. Она такое не любит.
— Плохо, — повторила спустя минуту Артемида, правда, несколько задумчиво, — Я такое не люблю. В каком состоянии труп, Криндж?
— Почти живой, — вспомнил я лишившегося пуза панка, — В смысле одним куском.
— Дипломат при нем?
— Да.
— Берите труп с собой и езжайте в город. Только эмблему нашу на машине тряпкой протрите. Придурки с торчащими волосами — это Бешеноголовые, они не будут залупаться на Ванадис. Найдете мастерскую мьюта по имени Брутто, у него для вас запасы, потом валите в местную таверну, можете немного выпить, там безопасно. Рацию с собой возьмите, ждите моего вызова.
— В таверну труп брать? — осведомился я, понемногу начиная привыкать к этому миру.
— Конечно, брать! — возмутилась леди-босс, — От него ни на шаг! Тело и дипломат должны быть постоянно у тебя на виду!
Ну вот, как и думал. Пришлось устраивать дохлого мужика позади нас. Не удержавшись, ляпнул:
— Джонни, это Фредди, будьте знакомы.
— Какой Джонни? — не понял лысый, нервно оглядевшись вокруг.
— Наш Джонни. Вон лежит, — поглядывая в сторону затихшего леса, объяснил я, — Мы не можем прийти в таверну с безымянным мужиком, Фредди. Нормальные люди так не делают.
— Ага, понял, — нажимая ногой на газ и вынуждая машину тронуться с места, кивнул лысый, — И часто ты даешь имена трупам, Криндж?
— Только в очень редких, исключительных случаях.
— Это каких? Когда ты идешь с ними в таверну?
— Конечно же нет, Фредди. Когда они одним куском.
Нравится мне его подкалывать. Из-за очков и непроницаемой морды кажется, что такие шутки проходят мимо, но…
— Я потребую повышения своей платы!! — истерический и мучительный крик Фредди, правящего к воротам города, был как музыка для моих ушей.
Можно было бы сказать, что города в округе распахивают ворота настежь перед Ванадисом, но это было искажением информации. Любой городок проявлял отчаянное, но умеренное гостеприимство к любой группе лиц, способных посадить посреди города массивный бронированный транспорт, которым можно как утюгом снести все постройки напрочь. Так что да, мы, светя эмблемой на нашей тачке, спокойно въехали на территорию Бирхейвена, чтобы моментально окунуться в местную атмосферу.
— Ек… я уже забыл, как здесь воняет… — Фредди, уверенно правящий по грязевой дороге, кривился только так. Я вполне его понимал. Несмотря на название, легко переводящееся с давным-давно забытого английского, пивом в городе не пахло. Пахло свиньями. Здесь их разводили на подземных фермах, одаряя округу мясом, кожей и дерьмом в качестве удобрения. Запахи в этом месте были убийственными.
Мы подкатили к вполне прилично выглядящему ангару, возле которого стояла куча автомобилей рангом пониже наших. Около машин суетились как мьюты в оборванных рабочих комбинезонах, так и владельцы транспорта, большинство из которых выделялось идиотскими панковскими стрижками. Моя рожа и пулемет вызвали гримасы опасения у этих Бешеноголовых, а эмблема на боку «хамви» так вообще наладила их на миролюбивый лад. Один из них перехватил Фредди, направившегося внутрь мастерской, а после обмена парой фраз, расстроенно заорал своим новости, услышанные от моего лысого приятеля. Взгляды гопников приобрели еще больше печали, но никто из них даже не плюнул в сторону уже ушедшего лысого. Понурившись, они продолжили свои дела, даже не пытаясь подойти к машине.
Вышедший вместе с лысым Брутто оказался самым забавным мьютом, которого я только видел. Он напоминал совершенно карикатурного толстого китайца, даже кожа была отчаянно желтой, а вот тонкие длинные усы и бороденка прямо один в один. Единственным исключением из образа стали татуировки в виде букв и фраз, покрывающие каждый видимый сантиметр кожи этого низкорослого крепыша.
— Попробуешь нас напарить, и я надену тебя на руку, как куклу, — слова вырвались сами собой при виде этого хитрожопого китайца, — А затем покажу Артемиде. Я давно не слышал её веселый грудной смех…
Мьют выпучил глаза, сразу став менее китайцем, а Фредди загнулся, зайдясь в кашле. Когда они пришли в себя, я узнал, что, оказывается, мастерская принадлежит Ванадису, а сам Брутто наемный работник, просто в доле. Смущаться моей роже не шло, так что я пожал плечами, мол, ничего-то особо не изменилось, напарит — надену.
— Вы где этого откопали? — услышал я от отошедшего Брутто, взявшего нашу рацию.
— Сам прилетел, — грустно вздохнул мой лысый товарищ, — На нашу голову.
Джонни пришлось подвинуться, потому как нам понапихали аж четыре длинных ящика с разным содержимым, оценить которое у меня сразу не вышло. Плюхнувшийся на сиденье водителя лысый человек отдал мне рацию, злорадно сообщил, что Брутто меня теперь не любит, а затем, заведя машину, повел её в таверну. Сообщив, что с новостями я свыкнусь после первой же пары пива, распитой с добрым и понимающим Джонни, я заставил лысого передёрнуться.
А затем рация разразилась трелью срочного вызова.
— У Раст Краеров оказался малый рейдер! — без предисловий рявкнула Артемида, — Твой железный дружок поднял в воздух этот хлам и теперь рвёт к Бирхейвену на всех парах! Валите оттуда! Немедленно!
Этимология выражения «вспотевшая жопа» у меня тут же перешло из разряда абстракций в суровую реальность. В принципе, я был совершенно не одинок в этом, так как Фредди, взвыв матом, тут же надавил на педаль газа, вынуждая машину зареветь, а бродящее по дорогам населения свинячьего города — броситься врассыпную.