Криндж. Тетралогия

Глава 14 Обезьяны вместе — сила

— Мужик, слышь. Кончай притворяться дебилом, — даю я очень ценный совет, ковыряя себя в ухе, — Во-первых, вон твой спиногрыз на планшете в игру рубится, во-вторых, у тебя разве что слюни не текут. Грамотные вы. Поэтому не тряси губой, а давай, к делу, короче.

Добытое из уха отправляется в свой первый и последний полёт, а стоящий напротив меня староста очень даже обжитой деревни мьютов принимает не сколько тупой, сколько жалобный вид. Лесные мьюты, оказывается, выглядят и ощущают себя куда лучше, чем уродцы из пустыни, но на стволы тоже не богаты. Я это могу исправить… не за красивые глаза, конечно же.

— Нам нужно подумать… — лепечет худой как скелет мьют, заискивающе рассматривая меня снизу вверх, — Нам очень много что нужно, но вот предложить…

— Не только предложить, но и оснастить караван, — криво улыбаюсь я, — Думаешь, технологии с неба падают? Так и есть, но не вам. Так что давай, скопируй файлы вон, хотя бы сынишке на планшет, получай контакты радиовызова, договаривайся с соседями и радируйте. А если твои ухари не прекратят подкрадываться к моей тачке, то я вас здесь всех положу, и отправлюсь дальше. В машине, кстати, пулеметчик. У него, ты не поверишь, есть пулемет! Хочешь его услышать?

Мьют, полностью меняясь в лице, начинает орать как резаный, трубя отмену атаки и общий мир во всем мире. Я лишь зеваю, потягиваясь. Такая история повторяется везде, куда я не приехал. Лес, разбитая полузаросшая дорога, селение менее чем на сто рыл. Настороженность и опаска сменяются кратким воодушевлением, ибо приезжий огромный урод предлагает торговлю, редкие и нужные всем и каждому товары. Но у него есть машина, потрепанный временем, но явно абсолютно исправный военный «хамви»! Сумасшедшее сокровище по меркам очень многих местных, для которых и самозарядная винтовка чуть ли не символ вождя. Искушение их накрывает только так.

Однако, жизнь в славийских лесах опасна, даже несмотря на то, что буквально везде в изобилии как плодородной почвы, так и генномодифицированных в далеком прошлом семян, дающих потрясающие урожаи. Проще говоря, жратвы и секса полно везде, но вот смертность слишком высока, чтобы численность двигалась с места. Своих воинов бережет каждая деревня.

Тем не менее, для меня дикая дичь видеть поселения, в которых у ребенка может быть планшет или портативный компьютер на руке, но без кузни, мастерской или чего-то подобного. Смешение эпох, технологий, генокода и морали дает совершенно отбитые результаты, невозможные донельзя, но абсолютно объяснимые, если задрать голову вверх и заметить отблеск металла орбитальных построек. У нас тут идёт шоу, зрители хотят разнообразия.

Хмыкнув, я отцепил от пояса флягу, сделал пару глотков, да пошёл к машине. Оттуда уже, оставив пулеметное гнездо, высовывалась лысая суровая рожа Фредди, спутника, выданного мне в пиратском логове. Чистокровного человека, между прочим, насколько такой вообще может быть на планете Земля.

Разумеется, мне никто бы не дал наслаждаться гостеприимством пиратского логова просто так, в то время как на меня прямой наводкой прёт почти неубиваемый робот старой славийской корпорации. После незабываемой ночки в джаккузи, проведенной с двумя отмороженными нимфетками, мне дали тачку, карту, путевой лист, немного припасов, да Фредди, а затем выпнули за ворота, объезжать окрестные города и села с выгодными предложениями обмена найденного пиратами хлама на продукты питания и бухло. Единственное отличие этого стресс-теста от банальной проверки был именно путевой лист, по которому мы должны были пребывать в определенное место в определенное время, а затем еще и оставаться там. Тоже, сколько надо. Ну, чтобы мой дорогой преследователь, ориентирующийся на меня безошибочно, прошел своим металлическим телом то по чьей-нибудь малине, то через опасное место, то через логово какой-то особенно отвратной твари. Несколько зайцев одним выстрелом.

— Что у нас еще на сегодня, дружище? — поинтересовался я, аккуратно воткнув свое уже не такое уж худое тело на место пассажира.

— Да ничего, — солнцезащитные очки лысого блеснули, когда Фредди завёл наш драндулет, — Мы теперь абсолютно свободны на три дня, Криндж. Можем валить куда-угодно, но строго на запад. Желательно в Бирхэйвен, где нас будут ждать новые инструкции от капитана. И, вроде бы, пассажир.

— Хех, — присвистнул я, невольно улыбаясь, — Дай догадаюсь, тебя отправили со мной из-за твоего чувства юмора, да?

— Не совсем, — выруливая из грязной деревушки мьютов, где нас десять минут назад мечтали затыкать копьями, лысый невозмутимо пошевелил носом, сгоняя с него крупную муху, — У меня просто есть жена и маленькая дочь, страшила. Так я заработаю куда больше, чем охотясь на крыс на нижних этажах, либо натирая железки в мастерской.

Фредди мне быстро понравился. Лысый накаченный здоровяк, обожающий свои солнцезащитные очки, был невозмутимым напарником, на которого можно было положиться. Более того, он совсем не тушевался от моей болотного цвета туши, оснащенной совершенно зверской мордой. Привычка общаться с ашурами, как он объяснил, которые, по своей сути, просто большие дети со склонностью к насилию, сексу и выпивке. Удовлетворив свои базовые наклонности в рейде, здоровяки дома представляли из себя довольно благодушных типов, ни грамма не зазнающихся по поводу своей силы и размеров. Тут даже складывался определенный паритет — обычные люди, мьюты и рейлы уважали ашуров за их физические качества и даруемую базой безопасность, а сами ашуры, представляющие из себя чуть ли не детей с мизерным жизненным опытом, ценили то, что для них делают «младшие братья», ничего не понимая в жизни как таковой.

Вот такая вот любовь на пиратской базе, рассаднике насилия, работорговли и прочих прелестей жизни.

Наша машинка, бодро бурча мотором, уже вышла на гораздо менее разбитую дорогу, держа путь в Бирхэйвен, город, лежащий далеко за пределами той зоны юрисдикции, которую мне отвели изначально. Фредди, сидя за рулем, молчал и блестел лысиной, а я покуривал одну из немногочисленных самокруток, сделанных ашурами для ашуров. Никакой дурной травы или интересных веществ, просто крайне ядреный табак, яростно нарубленный людьми и вымоченный в дряни, рецепт которой создали ушибленные на голову цверги. Забирало похлеще того напитка, каким меня потчевали в Ремиликсе.

Загудела рация. Фредди тут же сбавил газ, вынуждая нашу машинку поменьше лязгать и мешать переговорам, а я, нажав кнопку приема, услышал могучий низкий голос атаманши всего «Ванадиса».

— Криндж?