Страница 258 из 311
Человек в деловом костюме, смотрящийся совершенно дико сидящим по‑турецки в шатре пустынных кочевников, казался спящим или медитирующим. Его совершенно не отвлекал шум снаружи, бывший весьма большим даже по меркам одного из крупнейших становищ. Люди за пределами шатра горланили, кричали друг на друга, бряцали оружием и угрозами, но это совершенно не трогало Фаволо Мерча. Корпоративный киборг, перенаправивший все свои ресурсы на мыслительную деятельность, вёл поиск цели.
Не самого Кринджа, такое времяпрепровождение было бы абсолютно неразумным. Огромный дикарь уже неоднократно показывал свою фантастическую непредсказуемость и непросчитываемую эффективность. Искать его в пустыне, особенно после того, как на орбите сработал ФАП, финальный аварийный протокол, было совершенно бессмысленно. Однако мутант был где‑то здесь. Шансы, что он решил погулять по местным пескам без цели, равнялись нулю. Шансы, что его целей в этом пустом и жарком месте могло быть больше одной… равнялись нулю.
Проще говоря, Фаволо уже знал, куда должен попасть Криндж, а теперь пытался понять, как ему и его сопровождению сделать то же самое для организации засады или хотя бы разведки местности. Вариант «пройти силой» киборгу совершенно не нравился, прогностические подпрограммы буквально вопили о чрезвычайно высоких рисках подобного подхода. Это было неприемлемо.
…многое что было неприемлемо. Последствия ФАП‑а превратили с трудом выстроенную картину Пустынных Земель в кашу, которую Фаволо никак не мог теперь собрать в единую систему. Оставалось рассчитывать только на спутниц, а те… не вызывали у Мерча доверия. Ни одна, ни другая. Не по эффективности, женщины были крайне деятельны.
По мотивации.
Полог откинулся, и в шатёр, выделенный почтенным гостям, вошла высокая красивая воительница, с ног до головы закованная в доспех из высококачественного звёздного металла. Обычный примитивный доспех полуторатысячелетней давности дизайна. Синтетические мышцы силовых доспехов или реактор были не нужны синту Института. Он, точнее она, сама по себе была бронирована.
– Полундра, – кивнул вошедшей бывший агент корпорации «Эгида». – Новости?
Синт, презрительно взглянув на него, мотнула головой, перебрасывая густую копну золотистых волос на спину.
– Простейшее обращение к леди ты выучить не способен, хоть и кичишься своим внутренним наполнением, – сухо поставила искусственная девушка диагноз. – Что же, у меня есть новости для тебя. Переговоры мной проведены успешно, мы получили право обладания на трёх огромных жуков. Доволен?
Программы симуляции подсказали бывшему агенту, что подчинённая не воспринимает требование доклада буквально, а предполагает диалог, который следует слегка развернуть. Выбрав за долю секунды один из вариантов, он спросил:
– Дополнительных проблем не возникло?
– Как же ты пуст… – вздохнула искусственная женщина, садясь на ковры максимально далеко от Фаволо. – Нет, Мерч, я не доставила нам сложностей. Но не буду ручаться за фиолетовую крестьянку. Она, кажется, только и умеет призывать беды.
Если бы чувства агента, руководящего операцией, имели бы хоть малейший смысл для него самого, то Мерч с лёгким сердцем признался бы себе, что испытывает к Полундре Локбрук, древнему синту, сильнейший негатив. Технически и организационно этот устаревший андроид, глядящий на него сверху вниз, во всём уступал одному из самых совершенных кибернетических организмов Галактики. На практике же принципы, по которым была создана эта дама‑рыцарь, были на порядок совершеннее принципов, по которым спроектировали самого Фаволо.
Он был эффективен как оперативник, боец, командир и разведчик. Она была эффективна во всём, в чём хотела быть эффективной, представляя из себя полноценное разумное существо высочайшей автономности. Да, синтам можно было внедрить новые императивы, как поступил Институт, восстанавливая Локбрук после её битвы с кардиналом, но даже эти установки не могли держаться вечность против разума, построенного по неведомым на Земле технологиям. Поэтому Мерчу приходилось постоянно поддерживать у себя в активном состоянии схемы по нейтрализации синта на случай возможного предательства, а та каким‑то образом это понимала.
– Оставь меня. Идёт война невинных с невинными, я хочу помолиться за пропащие души, – потребовала синт, погружаясь в личный транс.
На просьбу агент не обратил внимания, не видя смысла в дальнейшем диалоге. Его сверхчувствительные сенсоры уже засекли вибрацию в воздухе, соответствующую голосу его другой подчинённой, поэтому Мерч, внутренне подобравшись, начал ожидать её прибытия. Проблемы действительно можно было ожидать.
Точнее, их стоило ожидать всегда.
Микаэлла была одной большой проблемой, сгустком хаоса, генератором случайных чисел и персональной головной болью Фаволо Мерча, попросту не понимавшего, каким образом эта фиолетовокожая женщина умудряется выдавать результаты, на голову превосходящие как аналитические возможности доктора Дональда Ти Эркштейна, так и системы самого агента. Именно Микаэлла привела, почти безошибочно, их на эту пустынную землю, именно она постоянно была в разведке, постоянно в движении, постоянно общалась со всеми, кого только можно было встретить на пути, делая выводы из новостей, которыми её снабжали собеседники, с потрясающей, невозможной точностью.
Если бы Мерч мог себе позволить эмоции, то он бы убил фиолетовокожую рефлекторно, как нечто, ломающее саму логику и законы мира.
– Фаволо! – ворвавшаяся в шатёр фигура в массивной силовой броне едва не снесла всю конструкцию, сумев в последний момент выдернуть ногу из обвившей её тяжёлой ткани. – Я нашла его! Он далеко, но это он, Криндж! Я увере… я верю, что это он!
– Подобные слова ты произносила уже четырежды, они требуют проверки, – спокойно озвучил агент, плавно поднимаясь на ноги. – На карте показать сможешь, Микаэлла?
– Да! Конечно! – женщина‑мьютка протопала вглубь шатра, не обращая ни малейшего внимания на сидящую в углу синта. – Давай покажу!