Страница 256 из 311
Глава 7 Преисподняя и Иерусалим
Когда явился на этот полуостров, я долго думал (минут пять, наверное), зачем кочевникам шататься по пустыне? По степи ладно, тут понятно: конь траву ест, травы нет, коня съели – всё, приехали. А здесь ни коней, ни степей, ни травы, так зачем? Источники воды оскудеют? Наверное, логично. Теперь‑то знаю, что местные полумеханизмы, сами того не понимая, ходят по патрульным маршрутам, когда‑то проведённым «добрыми» даосами, очистившими эту землю и вернувшими её местным мутантам, а вот тогда не понимал.
Однако это совершенно не исключает факта, что вся эта хренова пустыня совершенно недружелюбна. Вчера была.
Сегодня всё это уже напоминало совсем уж жуткую жуть.
– У них такое в чате творится! – пожаловалась мне вновь прицепленная к броне и замаскированная нимфа. – Читать невозможно! Полный хаос!
– Вот и хорошо, – одобрил сидящий и смотрящий в даль я. – Значит, подойдём незаметно. А что там? То, о чём мы думали?
– Именно, Криндж! Именно!
Аппаратуры цвергов более чем хватило, чтобы начать перехватывать разговоры падающих с неба пришельцев. Далеко не все из них прыгали в эти капсулы и контейнеры совсем без ничего, так что передачи шли. Сначала, пока люди не приземлялись к нам сюда в пустыню, они орали нечто воодушевляющее, радостное и торжественное, а вот потом да, начинали жаловаться, орать, звать на помощь, отплёвываясь песком и дрожа от ночного холода.
А вот потом, прямо вот почти сразу, очнулись местные татаро‑киборги, любовавшиеся на красивый огненный дождь. Очнулись, встрепенулись, поняли, что небеса им послали огромный вкусный дар в виде целой кучи слабо вооружённых пришлых, от которых им срочно нужно оборонить родимую землю со всем возможным мужеством, то есть всех убить или взять в плен, и ограбить на всё полезное.
Натуральный Новый Год в пустыне!
– Война никогда не меняется… – многозначительно пробурчал я, продолжая восседать в своей броне на поверхности подводной лодки, везущей над под шумок куда надо.
– Не умничай! – лязгала чем‑то у моей спины Бинго. – Отвлекаешь! Времени в обрез!
– Кстати да, – не послушал я просьбы этой вредной блондинки. – А Миртеллис точно не ошиблась? Орбиталам кранты? Полностью?
– Да, Криндж, – несмотря на предыдущее ворчание, ответила мне занятая цверг. – То, что выпустило людей, действовало по отсекам, считай районам. После сброса модулей и контейнеров отсек блокировался, жизнеобеспечение гасилось. Полная обесточка. Кто не успел – те уже мертвы. Возможно, там пытались восстановить аварийные линии связи или нечто такое, а вместо этого включили протоколы катастрофы.
– Вся эта хрень нам на головы не упадёт? – уточнил я, имея в виду колоссальный комплекс, который какая‑то недобрая душа освободила от жизни.
– Не упадёт, если кто‑нибудь её не разнесёт в клочья из космоса… – пробурчала с опаской блондинистая коротышка, перелезая на перед и садясь на голову недовольно засопевшей нимфы так, чтобы упереться лицом в мой шлем. – Криндж, не вздумай шутить с этой железякой на орбите! Не вздумай! Даже одна десятая её часть… да какой там! Одна пятидесятая часть конструкции, обрушившись на Землю, вызовет конец света! Если ты забыл, то напомню: там всё сделано из обшивочного металла космического корабля‑матки! Броневого металла! Он полностью сохранит себя в атмосфере, понял⁈ Всю массу! Ничего не сгорит, всё трахнется вниз! БУМ!!
Экая неприятность. А я уже такую хорошую вещь придумал. Я ж командующий и всё такое, а тут, в пустыне, здоровенные ракеты в шахтах стоят. Бахнуть по сдохшему орбитальному комплексу, расколоть его, отправить от Земли‑матушки и… всё ведь. Победа же, ядрёна вошь! Ну…
– Да‑же не ду‑май! – прорычала Бинго, несколько раз звучно боднув лбом пластину шлема. – Земля считается карантинной планетой! Нас всех просто уничтожат вместе с биосферой, если восстановление вещания будет невозможным! Сейчас сбивают все корабли, пытающиеся стартовать с Земли! Все!
Блин, может, действительно восстановить офицеров ОПЛОТ‑а? Они умные, они что‑нибудь придумают! Ладно, потом разберусь. Эх, почему так сложно спасать мир? Ведь какая красивая идея: стукнуть орбитальную станцию, она распадается нахрен, новую не строят, люди свободны, ура‑ура‑ура…
– Хорошо, я всё понял! – успокоил я Бинго, а затем указал на приближающийся берег. – Сворачивайся, мы прибыли. Архалаим.
Город‑не‑город, скорее одна из многочисленных, хоть и примитивных, фабрик полуострова, был нашей свеженазначенной точкой старта путешествия. Киборгов же много, жрать им что‑то нужно. Вопрос был решён с изяществом, достойным любого другого места на этой планете. Прямо под нами сейчас буйствовала жизнью придонная биосфера, представляющая из себя симбиоз двух водорослей и одной рыбешки, напоминающей скумбрию буквально всем. Водоросли выпускали длинные нити‑стволы к поверхности воды, оснащённые семенами или чем‑то подобным, рыбы радостно поднимались, чтобы это дело жрать. Примитивным подводным комбайнам электротатар оставалось лишь раз в сутки проходить на определённой глубине, состригая и питательные нити водорослей, и собирая рыб‑обжор. Затем это всё перемалывалось в два вида питательной смеси, которую задешево покупали племена, маршрут следования которых обязательно и регулярно проходил мимо этих прибрежных фабрик.
– Всё, дальше я сам, – со скрипом и стонами металла воздел я свою белую корявую тушу на металле крадущейся подлодки. – Не поминайте нас лихом.
– «Давайте осторожнее там…» – просипел в наушнике голос Миртеллис. – «Криндж, помни, о чём мы говорили. Если получится…»
– Дети в первую очередь! – отрезал я. – Остальное – фигня!
– «Береги себя и эту… Тамару. Она тебе действительно понадобится».
– Мне?
– «…нам».
То‑то же.
На этом, увы и ах, пук‑пук и плак, моё халявное перемещение подошло к концу. Определив сканером отсутствие свидетелей в ближайшем пространстве, я лениво перелетел к зданиям заготовительного цеха, вновь ступив на пески полуострова, будь они неладны. А затем, выслушав ойканье занятой нимфы, пробурчавшей, что я не дрова везу, поковылял вглубь небольшого стационарного посёлка, помогая себе здоровенным четырёхметровым канделябром. Идти предстояло около двух километров до поселения, в котором сканеры чувствовали местную разумную жизнь.
Крайне незначительное количество.