Страница 252 из 311
В общем‑то, это мало что меняло, так как я доверял ей приблизительно никак, но… обстоятельства складывались таким образом, что мне нужна была нимфа. Вот понадобилась сильно, после всех этих посиделок с компьютером. Причём ценность этой самой нимфы в живом виде была для меня крайне высока… ладно, не была. Будет. Наверное.
Тем временем Тамара успокоилась, задрожала, схватила простыню, накрыла меня, а затем полезла назад греться, ну и плакать заодно от всех этих жизненных перипетий. Я подождал минут пять, позволяя нимфе прореветься, а затем вежливо пожмякал её за грудь, с вопросом:
– Слышь, а ты в себе любой биоматериал можешь хранить?
– Что значит «любой»? – плаксиво и сварливо осведомилась Тамарис. – Кусок колбасы, что ли, девать некуда⁈
– Нет, балда. Женскую яйцеклетку.
– Откуда я тебе её высру⁈ Я нимфа, мы не размножаемся! – совсем что‑то расстроилась стапятидесятилетняя девушка, за что и получила лёгкий подзатыльник.
– Если. В тебя. Запихать. Живую. Женскую. Яйцеклетку… – по слогам произнёс я. – Ты. Сможешь. Её. Сохранить?
– Э… Да‑а…
– Сколько штук?
– Шта⁈ Да хватит драться! Двенадцать, не больше!
– Отлично, тогда договорились. Ты идёшь со мной.
Конечно, я совершил очередную ужасную мужскую ошибку – намекнул даме на то, что она может быть нужна и важна. Конечно, Тамарис тут же распоясалась, начав требовать подробности, а до рассвета было ещё далеко. Не имея возможности и желания молчать, я поделился с ней своим Хитрым Планом, а заодно поверг в полное мыслительное смущение, рассказав, предварительно, о даосах.
Наши «даосы», кстати, все поголовно были неполноценными людьми. Теми же самыми биороботами, только условно дружественными, если воспринимать логику общавшейся со мной разумной машины. ОПЛОТ‑у тогда требовались солдаты, способные творчески и тактически подходить к очень сложным боевым задачам, но не способные предать или удрать. «Даосы» были не до конца протестированной моделью, которая за счёт многомерности митохондрий в клетках была даже не до конца изучена. Однако до этих самых «даосов» у ОПЛОТ‑а было многое, в том числе и я.
А я, Яго, варварами в белых халатах был изучен куда лучше, подходя для инициативы «Трансформа» в разы больше даосов. Сам проект, на который меня подписал компьютер, был прост как тапок: пользуясь званием ВРИО главного командира, войти в лабораторию, в которой меня и сделали, отыскать спуск на секретный этаж, где и ждут своего часа нужные аппараты, а затем, дав местному компьютеру проанализировать свою кровь, запустить программу клонирования, которая вырастит тела, такие же, как у меня. В эти тушки будут загружена память парочки каких‑то там инженеров или учёных с высшим уровнем допуска, а вот уже они, в свою очередь, примутся «возрождать» командный состав ОПЛОТ‑а.
– … которые тут уже триста лет нахер не нужны, – закончил я рассказ. – Потому что спасать и защищать банально нечего, а объединять невозможно. Только сносить всё население, а затем, под дулами вообще всей галактики, у которой мы в карантине, творить новый прекрасный мир. Ну, то есть Землю банально забомбят.
– Подожди… – замотала нимфа головой и грудью в моей руке. – То есть, когда орбитальный город сдох, компьютер активировал эту программу возрождения, подписал на неё тебя, выдав полномочия, но… зачем это тебе? Он тебе бомбу вставил или как? Убить грозится, если не возродишь?
– Нет, ему, кажется, самому не в кайф эта ситуация, но у него приказ. Вот он и выполнил его косвенным способом, дав мне звание и полномочия, – объяснил я. – А вставлять бомбу в жёппу врио Главнокомандующего у него прав нету.
– А нахер тебе вообще тогда… – протянула Тамарис, а потом принялась впихивать мне вторую, подмёрзшую, грудь. – Ты же здесь не просто так! Яйцеклетки…
– Именно, – принял я предлагаемое, принявшись греть. – Я здесь родился, здесь и размножусь. Детишек хочу. Так что да, можешь идти со мной. Убедишься и проконтролируешь, что злобный Криндж не собирается возрождать ужасных учёных прошлого, которые точно устроят всем похохотать…
Нимфа посидела, подумала, а потом задала каверзный вопрос:
– А если тебя заставят? Или ещё что?
– На себя посмотри! – фыркнул я. – Тебе до хера есть чего терять? Кому какая разница, кто хмурится, а кто дразнится? У тебя либо монастырь вымер, либо старейшины просто вывели новых баб, а про тебя забыли! Кроме этого, у тебя одна майка. Трусов даже нет. А не, уже есть. Нам нечего терять, кроме своих цепей, товарищ враждебный биоробот!
Посидели, помолчали. Придавленная моими аргументами нимфа не дёргалась, только сопела задумчиво, шевелилась томно задницей, да явно что‑то замышляла. Я не реагировал просто потому, что в голове были свои мысли, а спине, да и заднице, пребывающим на ночных пустынных воздусях, было чересчур прохладно. Авантюра у нас, конечно, оторви да выбрось, но, по сути, куда деваться? Не мы такие, мир такой. Мы вот сидим жопой в пустыне, а над нами, на орбите, какой‑нибудь дроновод ест своего камерамэна, да думает, где бы ещё взять.
Не просто ад, а бесконечная стальная тюрьма без надежды, веры и любви. Жутко? Очень жутко. Кошмарно. Если забыть о том, что почти всё население орбиты было всю жизнь занято тем, чтобы посочнее заснять кровавые сцены, творящиеся здесь, на Земле. Ну да, мирные операторы, мирные дизайнеры, совершенно не делавшие зла полотёры и разносчики пиццы…
Только вот почему‑то мне их не жалко. Как не жалко и отважных воинов, которые помогли нашей планетке отбиться от захватчиков, а сами потом пали от удара в спину. Может потому, что сделали они это ценой несчастных калек, вынужденных годами «защищать Землю» по‑своему. А ведь в каждом из даосов – моё подсознание, то есть я сам.
Сложно жалеть тех, кто многократно принёс тебя в жертву.
Ну ничего. Мы наш, мы новый мир построим.
– Криндж?
– А?
– Кто у тебя бабы? Ну, чьи яйцеклетки я понесу?
– Цверги.
– Никогда о таких не слышала…
– Сейчас расскажу…