Воевода

Яг-Морт, прикрывающий южные врата, схлопотал сразу несколько зарядов Чёрного льда. Вряд ли это была случайность — похоже, Стылые применили какую-то хитрость, чтобы взорвать сразу несколько больших кристаллов с минимальными паузами. Это было даже хуже, чем один большой взрыв. Я будто сам чувствовал, как с каждым новым ударом холода могучее древесное тело промерзает всё сильнее — так, что уже совсем не может двигаться и становится хрупким.

Лесовик медленно, будто преодолевая вязкую жижу, попытался сделать последний шаг и с грохотом рухнул, как поваленное дерево. Тут же налетела дюжина Стылых, заколотили по неподвижному телу топорами. Заледеневшая древесина лопалась от ударов с сухим костяным треском — мне кажется, я даже отсюда, за сотни метров, слышал этот звук, и он отдавался во мне невообразимой болью. Словно на моих глазах действительно убивают близкого. Эмоциональная волна ужаса и боли накрыла меня так, что я закричал.

Впрочем, кричал не я, а то, частью чего я сейчас являлся. Кричала от боли и потери сама Мать-Берёза, и этот её крик подхватывали все, кто с ней связан. В этот раз уже невозможно было отрицать, что у этой сущности есть разум и чувства.

Первым моим порывом было броситься на подмогу. Без Яг-Морта южные подступы защитить невозможно — там сейчас осталась лишь дюжина обычных людей да трещащий по всем швам магический барьер. Но ведь и с остальными участками так же! Если я брошу тут Карагай и Кречета — вряд ли они долго продержатся.

Да и вообще картина боя складывается, мягко говоря, не в нашу пользу. У Стылых многократный перевес, и хоть они уже и потеряли какую-то часть бойцов, но не очень значимую — может, десятка три-четыре. Они лезут не так уж и бездумно — то наскакивают, то отступают, то группируются, то рассеиваются по одиночке. Но самое главное — они хорошо подготовились к этому бою, запаслись уймой взрывчатого чёрного льда. И похоже, намерены довести дело до конца — со свойственной им упрямостью и неотвратимостью.

Да, верное слово. Неотвратимость. Стылые не спят, не устают, не чувствуют ни страха, ни голода, ни сомнений. Так что догрызут этот барьер, это точно. Это лишь вопрос времени — через час, через два или к вечеру. Это как с человеком, выброшенным без одежды на мороз посреди тайги. Его участь попросту неизбежна.

Осознание этого окатило меня новой волной холода — так что волосы на голове встали дыбом.

А что мы вообще можем с этим сделать⁈