Воевода

Интерлюдия Тегульдет

Утро выдалось тревожным. Впрочем, иного Путилин и не ожидал. Он почти не сомкнул глаз, хотя и едва держался на ногах от усталости. Последние дни вымотали его физически, но ещё больше давили морально. Он и сам не ожидал, что свалившаяся на него ответственность настолько будет тяготить. К опасности он привык, и рисковать собственной жизнью ему было не впервой. Но быть командиром большого отряда — это совсем другое. А тут ещё и целая толпа гражданских образовалась, и за их жизни он теперь тоже в ответе.

Ещё затемно он в очередной раз обошёл посты — скорее чтобы занять себя, чем по необходимости. Часовые на стенах докладывали одно и то же: орда пока стоит у реки без движения. Но не бездействует. Стылым не нужно спать, есть или залечивать раны. Они даже костров не жгут. Но всю ночь чем-то были заняты — со стороны их лагерей доносился грохот, стук топоров и прочие звуки, говорящие о том, что ведётся какая-то стройка. Что конкретно они возводят — сложно было понять. Но точно не стены.

С рассветом обзор со стен улучшился, но тревогу это не сняло. Особенно когда удалось разглядеть очертания выстроенных противником конструкций.

— Хреново дело, — проворчал Кабанов, разглядывая лагерь орды через бинокль. Прибор он держал своеобразно — вертикально, приставив окуляр к единственному глазу. Для него больше сгодилась бы подзорная труба, но, похоже, это было дело привычки.

— Что там?

— Здорово похоже на что-то вроде требушетов. И здоровенные какие! Далековато, правда, от стен. Я, конечно, не спец по таким штукам, но… неужели оттуда смогут что-то запульнуть? Тут же саженей двести-двести пятьдесят…

Путилин забрал у него бинокль и сам внимательно осмотрел южные рубежи. Требушетов было два, и находились они на переднем крае лагеря стылых, далеко выдвигаясь вперед в сторону крепости. При этом почти до половины снизу они были закрыты высокими защитными брустверами. И это всё Стылые умудрились возвести за ночь⁈ Где они вообще такому научились? Особенно Путилина удивили катапульты. Выглядели они грубовато, сложены были из толстенных брёвен. Но всё же это серьёзное инженерное сооружение.

— Может, раздолбать их прямо сейчас к чёртовой матери? — проворчал он. — Наши пушки-то точно до них достанут.

— Согласен. Но это не так-то просто будет. Они здорово укреплены снизу. А чтобы в верхнюю часть попасть — надо ещё изловчиться. Канониры толковые нужны, и пушки хорошо пристрелянные. Но у местных опыта-то ни на грош. Они практикуются-то раз в год.

— Но попытаться всё же стоит. С боеприпасами вроде проблем нет.

— Хорошо, сделаем. Погребняк был где-то на привратной башне. Сейчас же с ним переговорю.

— Спасибо, Борис Георгиевич. И прикажите часовым, чтобы глаз не сводили с лагеря противника! Они что-то очень уж надолго затихли, и меня это беспокоит.

— Само собой. А по поводу Орлова-младшего что решили? Может, всё же послать за ним отряд?

Путилин тяжело вздохнул, скрывая раздражение. О том, что Феликс самовольно выбрался за пределы крепости, он узнал слишком поздно — только когда сменился караул у пакгауза, под которым начинался подземный ход наружу. Заступившие на смену люди Демьяна сразу заметили, что ход разрыт, а там уже распутать маленький заговор было делом пяти минут.

Эта выходка Орлова взбесила Путилина, но ещё больше — испугала. Что, если местоположение подземного хода станет известно и Стылым? Это ведь важная стратегическая лазейка! О чём этот щенок вообще думал⁈ Мало им Богдана с его рискованными авантюрами. Но Василевский-то хоть нефилим, и его Дар и правда позволяет вытворять такое, что другим и не снилось. А Орлов сейчас — почти обычный человек. На что он рассчитывал?

Детали его вылазки, которые удалось узнать от Пака, одного из его телохранителей, звучали весьма сомнительно. Какие-то эксперименты с сигналом, управляющим Стылыми. Самодельные приборы, собранные на коленке Ригером и Ланге… Оба немца, кстати, тоже с Орловым. Если из-за этой авантюры экспедиция ещё и лишатся двух толковых инженеров…

Ох, ну попадись только под руку, Феликс Аристархович! Такую взбучку получишь, что пожалеешь, что выбрал этот поход, а не каторгу!

— Думаю, это лишнее, Борис Георгиевич, — ответил он, наконец, Кабанову. — У нас каждый боец на счету. К тому же… Пока Феликс действует маленьким отрядом — у него больше шансов остаться незамеченным.

— Значит, просто ждём?

— Да. Рисковать своими людьми из-за этого сопляка я не намерен, — отрезал Путилин и направился к лестнице, ведущей с внешней стены во двор.

Очень хотелось курить. Бросил он больше года назад, но руки в моменты задумчивости так и тянутся сами за собой к трубке и кисету с табаком. Даже сейчас, на морозе, он поймал себя на том, что шарит в боковом кармане.

Перед Кабановым он не хотел показывать, насколько его встревожила эта эскапада Орлова. На самом же деле он думать ни о чём не мог, кроме этого. И на стену-то полез, просто чтобы отвлечься.

Караул у входа в туннель был усилен втрое. Сам вход на всякий случай заминировали — чтобы можно было завалить его, если вдруг снаружи попрут Стылые. Дополнительных наблюдателей на северную стену тоже выставили. Что можно предпринять ещё? Неужели действительно остаётся только ждать?

— Ваше благородие!

Посыльный вынырнул откуда-то из-за угла так неожиданно, что Путилин машинально схватился за кобуру. Расслабился, увидев невысокого угрюмого типа с близко посаженным глазами странноватого жёлтого цвета.

Упырь. Один из людей Демьяна. Когда-то его работой было отыскивать и уничтожать подобных. Но сейчас, по иронии судьбы, именно вампиры составляли костяк экспедиции. Хотя до конца доверять им он так и не научился.

— Да?

— Велес зовёт вас к старой конюшне. Из подземного хода гости пожаловали.

— Стылые? — напряжённо спросил Путилин, сразу предполагая худший вариант.

— Нет. Люди молодого князя.

— А он сам?

Посланник неопределённо пожал плечами. Впрочем, что его расспрашивать — надо смотреть самому. Путилин прибавил шагу, почти побежал, выбирая кратчайший маршрут к северной стене острога.

У бывшей конюшни, под полом которой прятался вырытый Кречетом подземный лаз, толпилось десятка два человек. В основном караульные, но уже и зеваки из гражданских начали подтягиваться.