Воевода

Снова взрыв гневных возгласов. Особенно раздражён был старик с длинными вислыми усами, стоящий справа от главаря. Он даже вперёд вырвался, сжимая кулаки, а ругательства чередовал с плевками в нашу сторону. Не очень-то подобающее поведение для, так сказать, служителя священного культа.

Спокойно вёл себя лишь шаман в светлом, стоящий посередине. И когда он поднял свободную руку, разом затихли и остальные. Повисла почти полная тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием ветвей и странноватым не то хрипом, не то гулом, исходящим от боровика, стоящего за спинами шаманов.

Заговорил старик по-русски, причём очень чисто, без малейшего акцента. Голос тоже оказался неожиданно сильным, глубоким.

— Два русских батыра. Дочь Ветра. И презренный куулган. Какие силы свели вас вместе?

— Опасность, — ответил я, невольно перенимая его манеру. — Большое зло пришло с востока. Стылые. Они осадили Тегульдетский острог. Да и к вам подобрались, как я вижу. Я — князь Василевский. И мы прибыли сюда, чтобы избавиться от этой напасти. Мы хотим помочь.

— Я — Ак-Тамыр, Белый корень. Говорящий с Матерью-Берёзой. И мы, тамыр-чи, никого не звали на помощь. Стылые не прорвутся в Ин-Хазыр. Мать не пропустит их…

— А если они прорвутся силой? — добавил я и тут же осёкся, потому что понял, что перебил старика.

Тот помолчал, глядя куда-то сквозь меня своими слепыми глазами. Остальные тоже притихли, поглядывая на главного.

— Пришло большое зло, — наконец, кивнул он. — В этом ты прав, батыр Василевский. И все мы должны встать, как один, чтобы остановить его. Матерь укроет вас под своей кроной, раз уж вы пришли за её защитой.

Я открыл было рот, чтобы возразить, что мы не за защитой пришли, а скорее наоборот — помочь им отбиться. Но на этот раз вовремя захлопнул варежку. Ещё и Карагай незаметно, но крепко взяла меня за локоть, явно пытаясь предостеречь. Я обернулся к ней и коротко кивнул.

— Но прежде… — продолжил старик. — Вы все должны предстать перед Матерью. Она и решит вашу судьбу. Сдайте оружие. И следуйте за нами.

Мы переглянулись, и Карагай тихо, сквозь зубы, проговорила:

— Лучше повиноваться. Они не будут вас слушать, пока Мать вас не признает.

Словно подавая пример, она разоружилась первой — сняла с плеча лук, колчан, короткое копьё, выложила прямо на снег ножи. Тамыр-чи поглядывали на неё, как мне показалось, без враждебности, даже с некоторым уважением. Один из шаманов, заворачивая оружие в лоскут кожи, даже что-то сказал ей по-чулымски, и та в ответ кивнула.

Кречет, ворча себе под нос, тоже сбрасывал под ноги свой нешуточный арсенал — начал с карабина и двух револьверов, потом в ход пошли три ножа, топорик, даже несколько ручных гранат. Обернувшись на оцепеневшего Шестипалого, забрал и у того нож, висевший на видном месте на поясе.

— Ну хоть связывать нас вроде не собираются. Уже хорошо, — пожал он плечами.

— Рад, что твой оптимизм всё ещё при тебе, — отозвался я.

Сам я аккуратно положил на снег фамильный револьвер, заряженный пулями с синь-камнем, и Чёрный шип. Другого оружия у меня не было, да мне оно и ни к чему. Но даже это отдавать не хотелось — прежде всего потому, что обе вещи были очень памятными. Словно не желая с ними прощаться, я провел кончиками пальцев по гладкому металлу клинка, по резной костяной рукоятке револьвера.

Ну, только попробуйте их не вернуть…

— После того, как предстанете перед Матерью, — произнёс Ак-Тамыр. — Вам всё отдадут. Если будет, кому.

Повернувшись, он первым направился вниз по склону, в глубь урочища. Яг-Морт остался на месте, лишь немного посторонился, пропуская нас. Я окинул его оценивающим взглядом, отмечая, что он действительно очень похож на того, что встретился мне возле Самуси.

— Мда… Беру свои слова обратно. Кажись, попали мы, как куры в ощип, — мрачно пробормотал Кречет немного погодя. — Накрылся наш план. Медным тазом.

— Чего это ты нос повесил? — усмехнулся я. — На тебя это не похоже. Пока всё идёт, как надо. Не покусали же нас. Наоборот, ведут в святая святых. Этого-то нам и надо.

— Да я не о том, — отмахнулся атаман. — По поводу местных я не особо-то волнуюсь. Я про сам наш план. Насчёт того, чтобы Резонатор Стылых под землёй похоронить.

— И?

Он какое-то время шёл молча с сосредоточенным видом, будто прислушиваясь к чему-то.

— Не, дохлый номер, князь. Точно говорю. Надо срочно придумывать что-то другое.

— Да в чём дело-то? Думаешь, не получится подготовить достаточно глубокий колодец?

— Тут вообще в земле ковырять нельзя! Не чуешь, что ли? У меня от эдры аж волосы дыбом, во всех местах.

Он был прав — концентрация магической энергии постоянно росла на подступах к Ин-Хазыру. А когда мы начали спускаться в урочище, воздух был так насыщен эдрой, что начал походить на густой суп. Заросли были окутаны клочьями светящегося тумана, различимого даже невооружённым взглядом.

Решив, что лучше один раз увидеть самому, чем слушать объяснения, я перехватил Дар у Кречета. И так офигел, что сбился с шага.

Вся толща земли под нами была сплошь переплетена неестественно длинными и толстыми древесными корнями. Но это ещё полбеды. Под холмом, раскинувшись, похоже, на сотни метров, располагалась огромная мерцающая жила эмберита, похожая на разветвлённую грибницу. Даже несколько жил, разных видов, но сросшиеся вместе.

Собственно, они и подпитывают магией всё это место, превращая растущую в низине рощу в единое существо. Да и тепло, исходящее из-под земли, тоже объяснялось этой же магией — жилы частично состоят из жар-камня, в сплетении с эмберитом ещё нескольких разновидностей.

Вот ведь паскудство! Кречет прав — о том, чтобы пробить здесь колодец, даже речи быть не может. Мало того, часть жил выходит далеко за пределы урочища, и залегает неглубоко под поверхностью. Не удивлюсь, если их отростки дотягиваются даже до того места, где сейчас застряли Стылые — они ведь уже подтащили Резонатор на склон, к самому барьеру вокруг Ин-Хазыра.

Это открытие вызвало у меня вспышку досады и гнева — прежде всего, на самого себя. Я должен был это предвидеть! Или, по-меньшей мере, подготовить запасной план. Если вся затея сорвётся — то выходит, зря рисковали и тратили время. Лучше бы попробовали вместо этого нащупать слабые места в лагере осаждающих. Эффект неожиданности у нас был, так что кроме Псаря можно было попытаться вывести из игры и второго главаря Стылых. А может, и организовать контратаку…

— Да ладно, Богдан, зубами-то не скрипи, — подбодрил меня Кречет. — Прорвёмся уж как-нибудь.