Воевода

Гул в голове, да и все прочие навязчивые шумы оборвались, будто за нами захлопнули звуконепроницаемую дверь. Тишина была такой неестественной, что пугала. Я невольно кашлянул — просто чтобы убедиться, что не оглох. Оглянулся, наконец.

Остальные, похоже, чувствовали себя не лучше. Карагай поднялась на ноги первой, но лицо её искажала гримаса не то боли, не то отвращения. Кречет витиевато матерился, Шестипалый и вовсе замер, как перевёрнутый жук, а потом, вытаращив глаза, начал себя ощупывать — будто не верил, что остался цел и невредим.

Стылые позади нас остановились, не доходя нескольких шагов до барьера. Замерли будто в нерешительности. Некоторое время мы просто глядели друг на друга через эту призрачную завесу.

И всё-таки, что ни говори, не зря их считают ожившими мертвецами. Дарина, конечно, может прочитать очередную лекцию о том, что всё сложнее, и это другая форма жизни, со своими особенностями. Но сейчас, глядя вблизи на эти серые неподвижные лица, спутанные волосы, припорошенные снегом, тёмные глаза, я не мог отделаться от мысли, что передо мной не люди. Скорее куклы. Автоматы, управляемые чуждой, злой волей.

Невольно зацепился взглядом за главаря — рослого светловолосого детину в оборванной солдатской шинели с поднятым воротником. Он до одури напоминал меня самого — может, как раз из-за шинели, я ведь сам в похожей щеголял первое время, когда прибыл в Томск.

— Чего они ждут? — почему-то шёпотом спросил Кречет.

Словно только и дожидаясь этого вопроса, светловолосый отделился от группы и ринулся вперёд, сквозь барьер. Я невольно поморщился, словно в ожидании удара. Почему-то казалось, что Стылого сейчас шарахнет чем-нибудь, отбросит, испепелит…

Но вышло по-другому. Земля под ногами твари вдруг беззвучно просела. Я сначала даже подумал, что это проделки Кречета, но потом снизу взметнулись древесные корни — тёмные, гибкие, как щупальца, и влажно блестящие, словно вылезли не из промёрзшей земли, а из чёрной болотной жижи. Они быстро оплели Стылому ноги, поползли выше, обвивая грудь, плечи — быстро, всего за несколько биений сердца.

Тот даже не пытался вырваться или отступить — просто упрямо пёр вперёд, на нас, словно надеясь оборвать эти путы. Но корни быстро затягивали его вниз, в разверзшуюся щель в земле. Ещё немного — и на поверхности осталась лишь серая рука по локоть, беспорядочно загребающая воздух скрюченными пальцами. Но и она вскоре исчезла — её обволок тонкий гибкий корень, обвил змейкой по спирали и настойчиво утянул вниз. Земля сомкнулась, но ещё какое-то время ходила ходуном.

И всё. Ни следа, ни звука. Остальные Стылые торчали всё это время позади, даже не пытаясь помочь собрату. Хотя, пожалуй, это было рационально. Заросли вдоль всего барьера тоже пришли в движение — сами ветви деревьев шевелились в воздухе, как водоросли, потревоженные течением.

В тягостной, обволакивающей тишине лишь протяжно присвистнул Кречет — на большее даже его не хватило.

Стылые постояли у черты ещё немного, а потом вдруг все разом, как стая рыб, развернулись и снова скрылись в кустах. Даже не побежали — просто ушли, спокойно и буднично, как с рабочей смены.

В сердечнике вдруг обеспокоенно заворочалась Албыс. Она вообще всю дорогу сюда сидела, съёжившись, словно напуганный кот, и наружу не показывалась. Но в сознании всплыл её голос.

«Осторожнее, Пересмешник!».

Я уже и сам почуял неладное, а Кречет рядом и вовсе встрепенулся так, словно ему подзатыльник отвесили.

— Это ещё что за громадина? Мамонт, что ли? Как он подкрасться-то смог?

Ну, с размерами-то он угадал. Даже, пожалуй, преуменьшил. Но в остальном — полный промах.

По другую сторону прохода между скалами продолжались такие же густые заросли — сплошная стена из древесных стволов и переплетенных между собой ветвей. И никто оттуда не приближался — просто само это нагромождение зашевелилось, часть его отделилась от основного массива. Кряжистая горбатая фигура, сплетенная из кривых древесных стволов, отдалённо напоминала человеческую — двуногая, со свисающими почти до земли ручищами — шагнула вперёд. Высотой чудовище было метра четыре, а за счет длинных наростов на горбе, похожих не то на рога, не то на высохшие деревца, казалось ещё выше. Голова располагалась ниже уровня плеч — будто росла откуда-то из груди. Впрочем, голова тоже условная — вытянутая, с длинными наростами мха, напоминающими бороду, со светящимися глазищами размером с суповую чашку.

Подобных созданий называют по-разному. Боровик. Леший. Яг-Морт. Одного такого мне удалось завалить возле Самуси. Думаю, справлюсь и в этот раз, если понадобится.

Но, ей-богу, лучше бы обойтись без этого!

Я вздрогнул, вдруг заметив рядом с великаном, у самых его ног, несколько человеческих фигур. Этих-то мы как не заметили?

Шаманы. Одежда более-менее привычная для этих мест — длинные меховые кухлянки, толстые штаны, высокие, до самых колен, унты. Но украшенные поверх меха сложными ожерельями из костяных и деревянных пластин, даже на капюшонах нашиты венки из переплетённых веток. Особенно выделяется среди остальных старик в одеждах из серо-белого меха — высокий, худой, опирающийся на кривой посох из белой, как кость, древесины. Посох, кажется, сделали из первой попавшейся коряги, которой даже не пытались придать какую-то форму, но внешнее впечатление было обманчиво — магическим зрением я сразу разглядел спрятанный внутри мощный конструкт из эдры. Сам старик был слепым — глаза его застилали такие плотные бельма, что вряд ли он что-то сквозь них видел. Впрочем, двигался он при этом удивительно уверенно.

— Мы пришли с миром! — первым опомнился Кречет и выступил чуть вперёд, поднимая руки перед собой.

Главный шаман не удостоил его даже взглядом. Зато остальные загалдели, грозно потрясая кулаками и указывая на Шестипалого. Смысл фраз был мне непонятен, но общее настроение считывалось однозначно. Кажется, если бы не наше присутствие — вся эта группа набросилась бы на несчастного пьянчугу и отдубасила посохами.

Улыс, прячась за меня, робко ответил — тоже на чулымском, но вызвал лишь новый шквал возмущения. Я, подняв руки перед собой, шагнул вперёд и попробовал разрядить обстановку.

— Почтенные! Мы приносим извинения, что нарушили границы вашей священной земли. Но у нас не было выбора.

Чулымцы притихли немного, но продолжали смотреть враждебно.

— Что же касается этого человека… — продолжил я. — То он наш проводник, и находится под нашей защитой.