Страница 5 из 77
— Дурак ты, Рыжий. При чем тут платки. Я тебе не то показываю. Вчера после драки мне потерпевший этот платок отдал. Видишь тут в углу на нем даже пятна крови остались.
— Так. И зачем он тебе его отдал?
— Он сказал только: Сохрани. Видно, важный это платок. Я вообще подозреваю, что из-за него драка эта и началась. Наш потерпевший его крепко в кулаке держал. Нападавший пытался этим платком завладеть, а второй его не отдавал. Вот они и начали драться.
— Вот дураки, — сказал Пашка. — Из-за какого-то платка драку устраивать.
— Так не простой это платок. Ты его рассмотри повнимательнее, — предложил я.
Пашка развернул платок на столе, где он по вечерам делал уроки, и, несмотря на то что в комнате было светло, зажег настольную лампу.
Он долго и внимательно изучал платок, хмурился, потом смотрел на меня и снова на платок. Наконец изрек:
— Я же говорил, что черная кошка к беде. А ты все она с белым пятном. Это не считается. Вот и получите, распишитесь.
— Ни о том ты думаешь, Пашка. Ты вот эти закорючки видишь? — я ткнул пальцем в цепочку непонятных иероглифов.
— Вижу, — серьезно ответил Пашка.
— И что ты видишь? — спросил я, начиная терять терпение.
— Каляки-маляки какие-то детские.
— Ничего то ты, Пашка, не видишь. Какие это тебе каляки-маляки. Это самый настоящий шифр, — твердо заявил я.
Пашка серьезно посмотрел на меня, потом снова уставился на платок, поближе к нему наклонив лампу.
— Аккуратнее платок не спали, — попросил я.
— Не боись, — сказа он, продолжая его разглядывать. — Почему ты решил, что это шифр?
— Ну скажи зачем кому-то на платке рисовать фиолетовыми чернилами какие-то непонятные символы. Затем постоянно носить платок с собой.
— Почему ты решил, что платок с собой носили? — перебил меня Пашка.
— А ты приглядись. Платок он изначально из дорогой ткани и был белый. А от старости и грязи стал серым, — сказал я.
— Точно. Вижу, — согласился Пашка.
— Итак, продолжим. Кто-то его с собой постоянно носил, а потом из-за него случилась драка, чуть до смертоубийства не дошедшая. И после этого ты будешь говорить, что это не шифр?
— Да с чего ты решил, что из-за него⁈
Пашка в сердцах отодвинул лампу от себя и вскочил из-за стола.
— Ну сам посуди. Ты только что подрался. Тебя изрядно отделали…
— Я сам кого хошь изрядно отделаю, — гордо заявил Пашка, не желавший даже потенциально обсуждать свое поражение.
— Хорошо. Не о том разговор. Не ты. А Славка подрался. Его сильно побили, а он в крови, мучается от боли и просит первого попавшегося мальчишку спрятать какой-то там платок. Если бы платок не был важен, стал бы Славка о нем печься так?
Сравнение со Славкой Пашку успокоило.
— Нет. Славка только о важном печется. А о всяких пустяках не беспокоится. Значит этот платок совсем не пустяк, а очень важная вещь. Тут получается тайна какая-то сокрыта.
— О чем я тебе все утро и толкую, железная ты башка. Платок не простой, а с шифром, который ведет к чему-то очень важному.
— К буржуйскому кладу, — тут же предложил версию Пашка.
— Или к каким-то важным чертежам. Да мало ли что тут может скрыто. Может фамилии и явки вражеских шпионов.
Глаза у Пашки загорелись от вспыхнувшего азарта.
— Значит, надо раскрыть тайну шифра и найти то что здесь спрятано. Мы тогда сможем помочь советской власти и о нас в каждой газете напечатают, — гордо заявил он.
— Расшифровать тайну это хорошо. Только вот как мы ее расшифруем. С какой стороны за эти закорючки взяться. Ты вообще представляешь себе? — спросил я.
Пашка отрицательно потряс головой.
— Вот и я нет. И вообще не знаю. Может нам надо этот платок в милицию отнести, — с сомнением в голосе произнес я.
Совсем не хотелось такой находкой с милицией делиться.
— Ты с глузду съехал, шарнирная твоя башка. Вот вроде умный человек. Куда умнее меня. Почти такой же умный как Славка, а такие глупости говоришь. Вот отдадим милиции платок этот. А они спросят, почему сразу не отдали на месте преступления? Что ты ответишь?
— Забыл, — честно сказал я.
— Забыл… — протянул, передразнивая меня Пашка. — Они тебя мигом в сообщники запишут. Не в сообщники, так в пособники. Оправдывайся потом. А если они платку этому внимания не придадут и выкинут. Пиши-пропало. Нет. Нам самим сначала разобраться надо, а потом уже с готовым результатом идти.
— Договорились, — взгляд мой скользнул по стене и зацепился за стрелки настенных часов. Было уже десять. Нас ребята во дворе ждали.
Я сказал об этом Пашке, и мы бросились во двор, но предварительно договорились не рассказывать ребятам о платке. После посещения милиции введем их в курс дела.
Славка и Катька уже сидели на скамейке во дворе. Молча наблюдали за играющими в ножички соседскими пацанами. Увидев нас, они заметно оживились.
— Ну, наконец-то! Чего так долго? — спросил Славка.
— Мальчики, а как думаете, нас в милиции долго промурыжат? — спросила Катька.
— Кто их знает? — сказал пессимистично Пашка. — Может до самого вечера.
Мы вышли со двора и направились в отделение милиции, которое находилось в трех кварталах от нашего дома.
Улицу заливали солнечные лучи. Изредка по проезжей части проносились автомобили. На углу Звенигородской стояла лошадь, запряженная в телегу с какими-то бочками, и трое мужиков разгружали ее.
Милицейское отделение занимало двухэтажное отдельно стоящее здание на углу Звенигородской и Марата. Двести с лишним лет этот дом построили для зажиточного купца. Об этом напоминал только небольшой сквер, разбитый напротив входа. Теперь этот дом служил на благо всего трудового народа.
Возле отделения стояли два автомобиля ГАЗ-А черного цвета с большими красными звездами на бортах. Двое сотрудников в белой форме курили возле крыльца.
Один из них остановил нас звучным голосом:
— Вы к кому, молодёжь?
— К милиционеру Сахарову, — ответил за всех я.
— Вам назначено?
— Да.
— Федор Сергеевич в тринадцатом кабинете. Справа по коридору, — направил нас милиционер, затягиваясь самокруткой.
Мы вошли в отделение, где нас снова остановили. Но я уверенно сказал, что мы идем к Сахарову Федору Сергеевичу в тринадцатый кабинет и нас без задержек пропустили.
— О, ребята. Молодцы что пришли, — обрадовался нам Сахаров.
Он сидел за большим письменным столом и писал что-то чернильной ручкой. Увидев нас, махнул рукой в сторону стульев.