Чудеса в раскрутке

— Огромное наше вам! — Брук, приподняв котелок, изобразил, насколько позволяла теснота, два поклона и пнул рыжего в бок, точнее, в бедро, — чего стал⁈ Команду офицера надо выполнять бегом!

Убегать рыжий не стал, но его движение сквозь толпу расчистило небольшой проход, позволив нам сравнительно быстро и без новых приключений дойти до стойки. Длинная доска на бочках, за ней трое слуг, двое мальчишек-помощников и толстый мужчина с роскошными бакенбардами, командовавший распределением напитков как адмирал — маневрами эскадры. На полках за его спиной выстроились бутылки, кувшины, чаши с ломтиками фруктов, стеклянные графины с янтарной, красной и мутно-золотой жидкостью. В одном углу грелся котёл с чем-то пряным; от него тянуло корицей, гвоздикой, яблоками и ромом.

— Таллибардин с камнями, — сообщил пареньку напротив Аллан и, повернувшись ко мне, вполголоса пояснил: — надо же как-то поблагодарить лорда Бентинка.

— Виски?

— С фамильной винокурни. А также их родовое поместье, где мы как-то побывали, — напомнил О’Шиннах, в самом деле пробудив смутные воспоминания. — Ты что будешь?

Я собиралась отказаться. Но шальной ветерок из угла с котлом принёс новый запах — терпкий, свежий и одновременно горячий. Основной слой фруктовый: кислые дикие яблоки, апельсиновая корка, земляника, мёд и что-то травяное, лесное. Аромат буквально дразнил своей многослойностью, предлагая бывшей ассистентке придворного парфюмера распутывать невидимые тонкие нити. Сначала сахар, потом кислота, тёплая винная основа, лёгкая горечь цедры и совсем в конце тонкая нота можжевельника.

— Риску попробовать пунш, — решилась я, — интересный запах.

— Верный выбор, мисс эльф, — на меня отвлекся лично распорядитель, — особый пилотский пунш клуба «Серебряная стрела». Только пейте осторожнее, — добавил он, протягивая бокал, — он обманчиво мягкий на вкус.

— Зато твёрдый по последствиям, — ехидно добавил Аллан, забирая свой стакан с двумя стеатитовыми кругляшами в медно-красном напитке.

Кивнув, я взяла бокал в ладони, поднесла к лицу, растягивая наслаждение волнами аромата, зажмурилась и сделала крохотный глоток. Влага скользнула по языку, за ней пришла цитрусовая кислота, следом проявились пряности, а затем в горле мягко развернулась теплая свежесть. Очнувшись, я сделала второй глоток, осознала, что «попробовать» может затянуться… и закашлялась, получив толчок в спину.

— Пойдем, — лейтенант взял меня за локоть, — поищем угол поспокойней.

За несколько минут густота табачного дыма заметно возросла. Как и уровень шума — музыканты перестали делать вид, что пытаются играть в такт, а собравшиеся вынужденно повышали голос, чтобы перекрыть инструментальный разнобой. Пожалуй, я очень вовремя добралась до пунша — еще пара минут и меня накрыло бы, как на балу Марилены. Еще бы уши заткнуть…

— Ищешь, где бросить якорь, флотский?

Голос донёсся от небольшого столика у боковой стенки. Трое мужчин, все трое чуть старше большинства собравшихся на вечернике пилотов. А еще — одетые проще и куда менее вычурно. Фланелевые клетчатые рубашки, вельветовые жилеты… яркими красками выделялись разве что шейные платки. В центре стола гордо высилась большая бутыль в оплетке, из открытого горлышка струился терпкий аромат молодого вина, отчетливо различимый даже сквозь табачную вонь. Вокруг бутылки выстроились стаканы, еще дальше в тарелке вкусно парил разрезанный напополам пирог с говядиной и почками, в другой маячила баранья отбивная с картофелем. Тяжелая, но сытная еда, такое часто заказывают в трактирах работяги после тяжелого дня. Жаль, мы не дошли до места, где такое раздают, наверняка там бы и для меня что-то нашлось.

Окликнувший Аллана оказался… как принято говорить у людей, джентльменом средней упитанности. Без дряблости, а плотным, широким, с большим животом и лицом человека, который успел пережить и повидать всякое. Лысина на макушке, седые усы, а вот глаза оставались живыми, насмешливо-цепкими.

— А можно?

— Если не боитесь общества старых развалин, — усмехнулся толстяк, — или помереть от скуки. Ты же офицер, верно?

— Лейтенант Аллан О’Шиннах, воздушный Флот Её Величества. А это, — лейтенант кивнул на меня, — Фейри Грин, инспектор столичной полиции.

— Джонатан Великолепный, — судя по шороху под столом, человек попытался щелкнуть каблуками, — бывший знаменитый покоритель небес, нынешний укротитель изжоги.

Двое приятелей бывшего покорителя степенно кивнули. Один был сухой, костлявый, с длинными пальцами, рубцом на левой щеке и неровно подстриженной бородой. Второй издалека запросто сошел бы за гнома — короткая шея, широкие плечи, хмурый взгляд из-под густых бровей.

— Густав-Молния, — костлявый поднял руку, — и Олаф Огненное Колесо. Не делайте вид, что пытаетесь вспомнить, — подмигнул нам Джонатан, — мы не обидчивые и смирились, что наша gloria mundi давно уже transit. А вы, значит, эльфийская пилотесса, отказавшаяся на финише садиться в коровью лепешку?

С точки зрения людей эльфы не краснеют. На самом деле прилив крови у нас происходит, просто для человеческого глаза он почти не различим. Там, где эльф скажет «лист её лица потеплел» или «под кожей вспыхнул закат», человек может вообще не заметить ничего необычного. Ему полезнее будет смотреть на кончики ушей — если дрожат или слегка отведены назад, значит, в межушном пространстве бушует настоящий ураган эмоций.

Сейчас я ощутила, как под кожей разводят огромный костер, а уши прижимает к голове.

— Та самая, — спокойно подтвердил Аллан, — а что, история пошла в народ?

— В гонках, юноша, — наставительно произнес Джонатан, — быстро расходятся три вещи: дым, долги и смешные истории. А история про эльфийку, которая после моста, кольца и починенной на лету поломки катера из природной брезгливости отказалась приземлиться в навоз, это просто жемчужина в куча того самого навоза. Вся толпа дуралеев, которых обогнал ваш катер, теперь дружно выпячивает грудь: «Д

а я! Да я! Да я, если потребуется для победы, нырну в это дерьмо с головой!

»

— Передайте при случае, — Аллан с четким стуком поставил стакан с виски на стол, — пусть обращаются к штурману «Варга». Подыщу им отличную кучу и прослежу, чтобы нырнули с головой, как обещали!

— Хороший ответ, — веско произнес Олаф, — передадим при случае.

Музыканты на возвышении дружно изобразили особо визгливое коленце, заставив меня судорожно сморщиться и сделать большой глоток пунша.