Страница 81 из 129
— Вы не похожи на, — Джонатан махнул вилкой в сторону центра шатра, — прочую молодёжь. Выделяетесь и не формой офицера Флота или эльфийскими ушами. Большинство здесь живет даже не одним днем, одной минутой, здесь и сейчас. Принцип очень простой: живи быстро, умри молодым, оставь красивый портрет, чтобы юные дурочки заливали его слезами, а мальчишки клеили на стены каморок и мечтали, как вырастут и тоже наденут летные очки.
— Звучит цинично, — сказал Аллан.
— Практично, — возразил Джонатан, — цинизм, это когда перестаёшь различать цену и ценность. А мы как раз различаем. Потому и сидим здесь, а не пляшем на столах.
— К тому же, — ехидно вставил Густав-Молния, — колени у нас уже не те, чтобы отплясывать.
— И печень, — добавил Олаф. — Раньше, бывало, бочонок за… — он осекся, получив тычок в бочину от соседа. — Да я что? К слову пришлось…
Я сделала очередной глоток пунша, смакуя ощущение расходящейся по телу теплоты. Вкус тоже чуть изменился — теперь я чувствовала ромовую основу, и тонкую горечь специй, и то, как после каждого глотка человеческие запахи вокруг становятся чуть мягче.
— Можно закурить?
— Да сколько угодно, — Джонатан переглянулся с друзьями, затем демонстративно помахал рукой, разгоняя дымное облако над головой, — не думаю, чтобы пара затяжек сильно изменит здешнюю атмосферу.
Нащупав кисет, я потащила его из кармана… и замерла, ощутив неправильность. Фактура ткани под пальцами ощущалась иначе. Кисет сделан из шёлка, с бисерной вышивкой, а тут бархат и… засахаренные орехи! Ну как можно так ошибиться⁈
— Кстати, — снова начал Олаф, видимо, пытаясь загладить предыдущую оплошность, — вы и в самом деле выделяетесь. Не только видом, но и поведением.
— Выделяемся чем? — уточнила я. — Слишком трезвые? Сели за ваш столик, а не полезли танцевать на нем?
— И это тоже. Еще вы никак не отреагировали на наши имена.
— А должны были?
— О, дитя Леса, — отложив кусок пирога, Джонатан картинно приподнял бровь, — вы ранили моё самолюбие в самую… ладно-ладно, не будем про печень. Я же в самом деле, смею сказать, когда-то был великолепен. Потому и Джонатан Великолепный. Три сезона подряд в первой десятке. Один раз второе место. Три раза падал в реку, один раз в оранжерею лорда Харроу… вышло сильно дороже. Разбил четыре катера, две помолвки и один зуб герцогскому племяннику. Но это все в прошлом, увы.
Он поднял стакан и залпом опрокинул его в рот.
— А в настоящем, — произнес он, ставя опустевший стакан и глядя куда-то мимо нас, — я слишком старый, осторожный и слишком хорошо помню лица мёртвых друзей.
— Мы тут все тени самих себя, — после долгой паузы произнес Густав-Молния, — перегоревшие звезды, двенадцатые игроки… ах да, вы же эльфийка… двенадцатый игрок в команде из одиннадцати, резерв, запасная деталь. Новый катер с хорошими шансами на победу дают им, — он махнул рукой в сторону стойки с напитками, — молодым и красивым любимцам публики. Они будут рваться к финишу, не жалея себя, экипажа, катера и других пилотов, они дадут публике настоящее зрелище. Порой жестокое, но так даже лучше для прессы, кровь щекочет нервы. Никто ведь не тычет зевак носом в обломки разбившегося катера или обугленные доски, щелкопёры даже самую паршивую смерть сумеют продать красиво. А мы… что ж, когда катер старый, но ещё имеет шанс принести очки, в него сажают кого-то из нас. Мы не загоняем стрелку манометра в красную зону, не проверяем, можно ли пролететь через щель, рассчитанную на воробья… но долетаем до финиша.
— Не все… — деловито нанизывая картофель на вилку, буркнул Олаф и, поймав наши недоуменные взгляды, пояснил, — не все соглашаются болтаться в двенадцатых. Быть первым тоже привыкаешь. Слава, легкие деньги, поклонники… кто-то уходит из гонок совсем, кто-то пытается любой ценой вернуться на пьедестал и платит жизнью за попытку, рано или поздно… скорее рано. А мы… перегорели.
— И все же вы тут.
— Привычка, мисс эльфийка, — пожал плечами Джонатан Великолепный.
— Привычка к чему?
Джонатан посмотрел не на меня, а куда-то сквозь шатёр, туда, где за тканевыми стенами темнело поле, стояли катера, пахло травой, дымом и смазкой.
— К тому, как уходит земля и ты остаешься наедине со скоростью и небом. К толпе, что будет выкрикивать и твое имя. К финишу, когда руки дрожат, рот сухой, в ушах звон, а ты жив. Не просто жив, а живее, чем до старта. Ну и всегда есть шанс, что именно тебе повезет. А остальным… тем, кто ушел в отрыв… юным, дерзким, везучим, на новых катерах! — нет, не повезет. Вкус победы, мисс Грин, пьянит сильнее любого вина.
Он наклонился чуть ближе.
— А главное, эту жажду не утолить. Живешь, пока побеждаешь, а потом… пустота, обида и желание вернуться на пьедестал, твой по праву. Пока однажды ветер, камень, лопнувшей котёл или дурак за штурвалом другого катера не объяснят, что прошлые победы не являются обещанием будущих.
Аллан промолчал. Я — тоже.
— Мы трое, — Джонатан ткнул большим пальцем в свою грудь, а потом указал им же на друзей, — кое-как научились жить с этим. Каждый из нас и так давно уже залез в долги у Ангела Смерти. А он снисходительный кредитор, но не любит, когда начинаешь делать новые долги, не расплатившись по старым векселям. Поэтому мы не рискуем без нужды. Нам достаточно шанса снова подняться в небо.
— Ну и есть еще темные лошадки, — добавил Олаф, — чаще пустышки, но порой там выпадает «разбейся или победи», как в старые времена.
— Темные лошадки? — переспросила я, вспомнив разговор с Клэр.
— Всякие сомнительные конструкции, — охотно пояснил Джонатан и я почувствовала, как Аллан легонько пинает меня в голень. — И речь не о переделках вроде вашего «Варга». Под шкурой-то у него машина Ливеллина-Хьюлетта, третья модель.
— Мы-то еще помним, как появилась первая! — хмыкнул Густав-Молния, — не паровая машина, а просто сборище несуразностей. Перегревалась, ломалась, котлы… ну, котлы не взрывались разве что. Но когда Мартин Три Звезды на втором этапе обошёл всех на добрых полдня…
— Откуда полдня-то? — возмутился Джонатан. — Я от него тогда отстал часа на три, не больше и пришел четвертым.
— Да не об этом речь! — повысил голос Густав, — Мартин тогда уже считался двенадцатым, как мы сейчас. Вот потому его и посадили в катер с новым типом котлов. Мало кто верил, что у него выйдет дойти до финиша этапа. Зато к следующему сезону добрая половина катеров обзавелась котлами Ливеллина.
— А в этом сезоне, — попыталась я вернуть разговор в нужное русло, — много «темных лошадок»?