Страница 27 из 48
ГЛАВА 18
ГЛАВА 18
ГЛАВА 18
Анастасия
Через два дня у меня был ключ от новой квартиры. Пустые стены. Эхо шагов. Тишина, которая принадлежала только мне. Я зашла внутрь одна, закрыла дверь и несколько секунд просто стояла в центре комнаты. Никакой мебели, кроме временного стола и стула, которые должен был привезти сервис аренды. Никаких штор. Только светлый пол, большие окна и серый декабрьский город за ними. Обычно такие квартиры называют безликими. Мне она показалась чистой. Как лист. Я поставила сумку на пол и медленно прошлась по комнатам. Спальня. Гостиная. Кухня. Ванная. Балкон. Ничего особенного. Но каждое пространство дышало возможностью. Здесь никто не будет говорить мне, как собрать волосы. Здесь никто не положит на стол чужое решение и не назовёт это заботой. Здесь никто не будет измерять мою ценность наследником.
Я прислонилась лбом к холодному стеклу и только тогда поняла, как сильно устала. Не физически. Глубже. Будто последние пять лет я всё время стояла на носках, стараясь дотянуться до чьего-то одобрения, и только теперь впервые встала всей стопой на землю. Телефон завибрировал. Новый номер. Клиника. Сердце ударило сильнее.
— Да?
— Анастасия Викторовна, добрый день. Это регистратура «МедЛайн Репро». Мы подготовили архив по вашему запросу. Вы можете забрать его лично сегодня до семи вечера.
Сегодня. Не через пять дней. Сегодня. Я чуть прищурилась.
— Благодарю. Буду.
Когда я вошла в старую клинику, меня узнали сразу. Та же стойка. Те же нейтрально-бежевые стены. Тот же запах стерильной вежливости. Сколько раз я приходила сюда с надеждой? Сколько раз уходила отсюда с ощущением, что в моём теле опять что-то не сработало? Сколько раз Максим приезжал за мной потом молча, и я сидела рядом в машине, стискивая в руках заключение, которое всё равно не умела до конца понять? Администратор передал мне плотную папку. Слишком тяжёлую. Я расписалась в журнале, забрала документы и уже почти дошла до выхода, когда меня окликнули:
— Анастасия Викторовна?
Я обернулась. Ко мне спешила женщина в медицинской форме, которую я помнила смутно. Старшая медсестра, кажется. Светлана. Она остановилась рядом, явно колеблясь.
— Простите… возможно, мне не стоит… Но я увидела, что вы пришли лично.
Я напряглась.
— Что-то случилось?
Она огляделась.
— Не здесь. Можно вас на минуту?
Мы отошли в пустой коридор у служебной зоны. Светлана выглядела так, будто уже пожалела, что подошла.
— Я не знаю всей картины и не хочу лезть в ваши дела, — сказала она тихо. — Но мне кажется, вы должны знать одну вещь. Несколько раз за вашей историей сюда приезжала не только вы и ваш супруг.
Я смотрела не моргая.
— И кто?
— Ваша свекровь.
У меня похолодели ладони.
— Зачем?
Светлана покачала головой.
— Этого я не знаю точно. Но она общалась с главным врачом. Отдельно. И ещё… один раз, когда вас не было, я слышала, как обсуждали, что часть заключений лучше передавать сначала «семье», а не лично пациентке. Тогда мне это показалось странным, но я не имела права вмешиваться.
Коридор будто качнулся.
— Вы уверены?
— Я уверена в том, что видела и слышала. Остальное — нет. Простите.
Она торопливо отошла, будто боялась, что её заметят. Я осталась стоять одна с папкой в руках. Свекровь приезжала в клинику. Отдельно. Говорила с врачами. И часть заключений могли передавать не мне. Не мне. Я медленно опустила взгляд на бумаги. Пазл начинал складываться. И чем яснее становилась картина, тем страшнее было представить, что окажется в центре.