Страница 36 из 74
С этими словами Джезабель берет самодельную деревянную доску и кладет перед камином.
— Это паршивая идея, Джез, — вмешивается Лиам. — Мы не знаем, что это были за люди и почему их предали забвению, может быть, они сотворили что-то действительно ужасное.
Я обернулась к окну, которое выходило на старое кладбище. Вряд ли плохие люди так заботились о своих родных и возводили на память прекрасные скульптуры. Я скорее поверю, что что-то ужасное сотворили именно с ними.
— Шон, а ты? — спросила его Джезабель, и он подсел к нам
— Я за. Хочу узнать правду, какой бы она ни была.
— Да чтоб вас! — Лиам тоже сдался и последовал за кузеном.
Джез положила указатель в центр доски с выжженными буквами алфавита и цифрами от нуля до девяти. Все как на обычной игрушке: стандартные “да” и “нет”. Только вместо привычного “Прощай” слово “Спасибо”.
Девушка быстро пояснила:
— Не смысла прощаться с духами, они всегда рядом, уж поверьте. Я подумала, что благодарить их за помощь куда правильнее.
Ни у кого не возникло желания шутить над этим. Напротив, все выглядели серьезными и сосредоточенными. Камин отбрасывал оранжевые блики на лица моих новых друзей по несчастью, и я думала о том, что сижу в компании, возможно, самых могущественных людей на свете.
Джез бегло рассказывала нам правила, предостерегала от вопросов, которые нельзя задавать духам, предупредила, что, если планшетка начнет вести себя странно, нам тут же следует закончить сеанс. По мне, так все происходящее уже до чертиков странно, но прекращать мне не хочется, электричество уже искрит на кончиках моих пальцев, и я предвкушаю захватывающий опыт.
— Приложите указательные и средние пальцы к планшетке, — раздался тягучий голос Джезабель. Она совершенно не играла, не вживалась в роль, я верила ей и вытянула руку.
Позади меня сидел Шон, и его горячее дыхание ерошило мне волосы на затылке. Сосредоточиться будет явно труднее, чем я рассчитывала.
— Духи этого поместья, мы взываем к вам со всем уважением наших четырех семей..
Она едва успела договорить, как огонь в камне резко погас, и только красные прожилки на углях давали немного света и напоминали вспухшие вены, которые двигались в такт мерному дыханию дома. Мои пальцы словно приклеило к планшетке, и я не могла отдернуться, судя по панике в глазах Лиама и Джез с ними произошло то же самое. К такому никто из нас не было готов, а затем я услышала леденящий душу детский смех и погрузилась во тьму.
— Виви..
— Вивьен!
* * *
— Виви!
Вздрагиваю, когда сестра зовет меня. Ей впервые за долгое время по-настоящему весело. Нас позвали в гости в огромный дом, но мне тут не очень уютно, хочется спрятаться ото всех, а особенно от людей в одинаковых черно-белых одеждах, которые то и дело спрашивают, как у меня дела и не нужно ли сводить меня в туалет. Но мне уже пять, и я прекрасно знаю, когда и что мне нужно делать.
— Вот ты где! Попалась!
Ви отдергивает длинную занавеску, за которой я прячусь, сжимая папин фотоаппарат. Мне запретили снимать в этом доме, и я боялась, что меня заставят удалить то немногое, что я успела нащелкать.
— Тише ты, Вианор, а то тот сердитый пингвин опять придет, — шикаю я на сестру, но она пуще прежнего заходится заливистым смехом, и я вжимаю голову в плечи.
— Да тут много пингвинов. Целая Атлантида!
— Антарктида, — поправляю ее, и Ви показывает мне язык.
— Пойдем, покажу кое-что.
Мне скучно, и я быстро соглашаюсь. Мама все равно закрылась с грустной тетей за одной из бесконечных дверей этого дома.
Ви двигается вприпрыжку и постоянно повторяет, как круто наверно тут жить. Мне сложно согласиться, на меня давят высокие потолки, пугают длинные коридоры, и больше всего на свете я хочу вернуться в нашу тесную квартирку в Ноугейте, а еще чтобы грустная тетя перестала плакать. Ее слезы звенят колокольчиками у меня в груди до сих пор. Но что я могу поделать, мне всего пять.
— Тут, — Ви переходит на шепот у одной из дверей и начинает смешно красться, прямо как в мультиках. Повторяю за ней, и страх быть пойманными заставляет нас обеих тихо хихикать. Именно из-за этого мы всегда проигрываем в прятки, когда прячемся вместе. Нам очень сложно сдержать смех, когда нас ищут.
За дверью пахнет больницей, да и сама комната настолько белая, что слепит глаза. Только занавески тут другого цвета: голубые. Мы заходим внутрь, и на высокой кровати с колесиками кто-то лежит. Я жду, что тут окажется кто-нибудь старый и морщинистый, ведь в моем мире болеют только старики. Но стоит мне встать на цыпочки и заглянуть на опутанного проводками больного, как от внезапного потрясения моя привычная картина мира покрывается трещинами: на кровати лежит маленький мальчик. Такой же, как я и Ви. Он похож на дорогую коллекционную куклу, на которую можно только смотреть, но нельзя играть. А так хочется! Бледная кожа словно пластик, пушистые ресницы слишком длинные и красивые для мальчишки. Солнце сквозь голубые занавески подсвечивает ему волосы синим. Его грудь едва заметно вздымается, дышать мальчику помогают причудливые машины, которые издают мерное: шу-шу-шу.
Зачарованная, я не в силах оторвать от него взгляда, он спящий принц из сказки, и его непременно нужно разбудить. Втроем играть в прятки веселее.
— Виви, — испуганно зовет меня сестра, когда я забираюсь на постель к мальчику. — Кто-то идет! Нас накажут. Бежим!
Чудная. Сама же привела меня сюда, а теперь боится. Но я не слушаюсь. Снимаю с лица принца маску. Причудливые аппараты начинают истерично визжать, но их я тоже игнорирую. Склоняюсь над безмолвными губами и ласково зову:
— Я нашла тебя, Шу! Выходи!
Через мгновение его глаза распахиваются, и я тону в их непроглядной черноте, которая вскоре заполняет мой разум, навсегда стирая из памяти этот момент. Все, что остается мне: видение молчаливой куклы с синими волосами и черными пуговицами глаз.