Страница 35 из 74
— Вы все свихнулись, — обиженно говорит Лиам, и я с ним не спорю, он побывал в наших головах, и ему виднее.
— Шарлотта еще не хватилась?
Глупый вопрос, если бы она знала, куда мы ушли, то уже ворвалась бы сюда и устроила очередную взбучку. Видимо, подготовка к началу учебного года полностью поглотила ее.
— Нет, но скоро хватится. И я не хочу вновь врать ей. Что вы двое опять творите?
Молча пододвигаю к нему найденную в могиле фотографию. О существовании второй сестры скрывали так долго, он просто не мог не прочитать это в мыслях Ви. Хоть раз, но она должна была потерять бдительность, забыть о талисмане.
— Что это? — озадаченно спрашивает кузен, и я верю ему. Ви была умной, а еще она практически не общалась с нами, видимо, боялась, что близость к остальным членам великих семей поставит ее близняшку под удар. Ей отлично удавалось прятать от нас Виви. Она даже смерть свою умудрилась использовать. Если бы она только открылась нам, возможно, все бы сложилось иначе, и мы уже впятером бы коротали свою ссылку в Форхиллз, пока наши немногочисленные оставшиеся в живых родные пытаются выяснить природу страшного проклятья.
— Они двое были в поместье Торнхарт, — объясняю Лиаму. — Ты знаешь, что-то об этом?
На мгновение на его лице появляется слабая догадка, и мне этого хватает, чтобы зацепиться.
— Говори, Лиам!
— Послушай, это было так давно. Теймроузы могли тупо заставить вас забыть о своем визите. Как они всегда это делают.
Я тоже так подумал, но это явно не все. Он знает больше. И меня бесит, что кузен все еще юлит.
— Что могло заставить их приехать в поместье? По какой-то причине они прятали вторую девчонку, но все равно заявились вместе. К чему такой риск?
Лиам машинально берет в руки телефон, словно хочет позвонить кому-то и спросить разрешения рассказать что-то о моей же семье. Охренеть, в каком лживом мире я живу, когда парень, который может прочитать каждую мою мысль, не хочет рассказать мне обо мне же.
— Говори, Лиам, или, клянусь, я вытащу тебя за пределы Форхиллз и в твоей же шкуре опрошу всех наших родных.
Вздыхает, убирает телефон и смотрит прямо на меня.
— В этом вся проблема, Шон. Ты не видишь границ. Всегда таким был. Однажды ты где-то заблудился и не вернулся. Понятия не имею в кого или во что вселился, но ты почти год провел в коме. Твои родители звали и нас, и семью Мисткросс. Тебя искали среди живых и мертвых, но ты просто пропал.
— И тогда позвали Теймроузов, — догадался я. Забавно, что родители не решились обратиться напрямую к Авелин, видимо, ее оставили напоследок, когда исчерпают все средства. Никто не любит эту властную и манипулятивную суку. Ее боятся! Даже Ви боялась свою бабушку.
— Понятия не имею, как твоя мама вышла на Биатриче, они скрывались годами. Но после этого ты и проснулся, а Ви вернули в семью, дали свою фамилию, несмотря на неблагородное происхождение ее отца.
Я вновь посмотрел на фото двух маленьких наследниц семьи Теймроуз. Выходит, все это началось тогда? И с тех самых пор я стал грезить девушкой-розой. Но что же она сделала, что я вернулся? И главный вопрос, почему забрали только одну сестру? У Авелин хватило бы власти убедить свою дочь отдать обеих девочек, но она не стала. От кого тогда прятали Виви?
Скрипнула дверь, Виви и Джез ввалились в старое поместье, смеясь и хлюпая мокрыми ногами. Они с гордостью продемонстрировали свой улов: кучу прутьев, на которых собрались запекать маршмеллоу.
— Я, кстати, захватила спиритическую доску, раз уж мы здесь, — радостно сообщила Джезабель, и я бросил на Лиама сердитый взгляд. Но этот парень ничего не мог с собой поделать. С тех пор как он прочитал в мыслях Джез, как сильно она влюблена в него, его терзает бесконечное чувство вины. Ответить ей тем же он не может, а потому покорно выполняет каждый ее каприз. Со стороны, может, показаться, что это Лиам в нее влюблен, а не наоборот. Интересно, когда же до него дойдет, что никакое это не чувство вины. Более идиотских отношений я в жизни не встречал.
Перевожу взгляд на Виви.
Хотя погодите. Вот же!
Виви
Всю жизнь мечтала о чем-то подобном. Компания немного чокнутых друзей, вечерние посиделки и непременно маршмеллоу, запеченные на костре. Стыдно признаться, но ничего даже близкого у меня никогда не было. А теперь все мои желания вдруг разом обрушились, и я едва успеваю уворачиваться. Мрачное, давящее своей нерассказанной историей поместье, смертельное проклятье, притаившееся у ворот академии, загадочная троица, наделенная невероятными дарами. И я одна из них. Равная. Сильная.
От этого захватывало дух.
Насадила несколько пухлых цилиндриков на веточку и подошла к камину.
— Погоди, Виви. Лучше над углями, не пихай их прямо в огонь, — советовала Джез. — Эй вы двое, а на вас делать?
Лиам и Шон выглядели странно, когда мы вернулись, они резко перестали разговаривать, хотя в наше отсутствие явно что-то горячо обсуждали. Я слышала их бубнеж за дверью. Но я уже привыкла к вечному шушуканью. Уверена, с началом учебного года его станет больше. Удивленные взгляды, неловкие вопросы и сплетни. Я готова!
От угощения эти двое не отказались. Еще бы выглядит и пахнет это просто невероятно! Готовлю шпажку для Шона, наблюдая, как маршмеллоу на моей увеличивается в размерах и покрывается желтой карамельной корочкой. Запах сладкого попкорна наполняет сырой холл, и тут начинает становиться по-настоящему уютно.
— Предлагаю сделать это место нашей новой базой, — Джез вытаскивает из камина две порции запеченных маршмеллоу.
— Собираешься и в этом году прятаться ото всех, — неодобрительно спрашивает Шон. — Может, хватит уже?
Я не до конца понимаю положение четырех великих семей в академии. Мне все больше начинает казаться, что эта компашка тут изгои, а не элита. А раз я с ними, то и я неизбежно попаду кому-то в опалу.
— А от кого вы прячетесь? — спрашиваю я, разламывая первую зефирину, которая внутри похожа на растаявший пломбир. На вкус такая же, мычу от удовольствия, когда горячая субстанция растекается у меня по языку. Шон в этот момент не сводит с меня своих темных глаз и шумно сглатывает. В какой-то момент я сама себя начинаю ощущать пришпиленной и поджаренной на открытом огне.
— Нас не очень любят остальные студенты. Многие мечтают о реформах, другие семьи считают, что академия себя давно изжила, а одаренные дети не должны сдерживать свой потенциал, — объясняет Лиам. — Плюс из-за нас возвели барьер, и студенты временно не могут практиковать свои способности. Мы теперь самая обычная школа.
Я бы, конечно, поспорила.
— Четыре семьи устанавливают правила? — уточняю я, заправляя вторую маршмеллоу в рот, стараясь игнорировать пожирающий взгляд Шона.
— Да. И это мало кому нравится. Торнхарт, Эшрейвен, Мисткросс и Теймроуз пользуются дарами и живут в роскоши, в то время как остальным приходится быть скромнее.
— Иначе их постигнет кара пятой семьи? — уточняю я, и пламя в камине на мгновение гаснет, а затем снова вспыхивает.
— Никто не знает, чего такого натворила пятая семья, это было слишком давно, — печально говорит Джез и обхватывает себя за коленки.
— Ты их не видела?
Она качает головой, а затем оживляется:
— Но я принесла доску, вдруг нам удастся пробиться через защиту академии и вызвать чей-нибудь дух.