Страница 38 из 59
— Вот теперь похоже на план Сейры.
— Раньше я составлял планы для людей, которые могли приказать открыть любую дверь.
— Теперь учишься для нормальных.
— Нормальные люди не лезут ночью в церковный архив.
— Поэтому у них нет практики.
Сверху стражник спросил Кавена, зачем сверять книги во время поминания. Кавен ответил, что ложь не становится точнее от расписания. Его голос приближался. Времени на четвёртый плохой исход не осталось.
Я положила правую ладонь на холодный металл.
Ничего.
Красные линии на левой руке вспыхнули под повязкой.
— Не та рука, — сказал Ирс.
— Я надеялась, реликвия оценит символизм.
Пришлось снять ткань.
Знак изменился после площади. Дуги поднялись выше локтя, тонкие ответвления лежали на коже, как следы тесной сетки. Ирс не прикоснулся. Только отступил к приёмному лотку.
Я прижала левую ладонь к полосе.
Архив вдохнул.
Не воздух. Желание.
Сотни удержанных признаний потянулись ко мне из металла. Люди хотели назвать имя, не назвать имя, сохранить ребёнка, забыть лицо надзирателя, получить пайку, перестать чувствовать. Реликвия хранила не слова. Момент, когда слово осталось внутри.
Белая печать на кладовой треснула.
Полки за решёткой пришли в движение. Связки листов толкались по желобам, падали одна на другую. Свежие копии сдвинулись в сторону. Из глубины вылетел узкий свиток в чёрном воске и ударил в приёмный лоток.
Ирс поймал его обеими руками.
— Печать прелата, — выдохнул он.
На наружном кольце воска стояла дата старого голодного бунта.
Сверху закричал стражник.
— Реликварий! Отойти от контура!
Кавен появился на лестнице первым. За ним — двое с мечами. Один держал медную говорную трубку. Он поднял её к губам.
— Внешний контур вскрыт, — быстро доложил стражник. — Реликварий у приёмного лотка, с ним отмеченная женщина. Подлинник извлечён.
Трубка ответила голосом Одвена, искажённым металлом, но спокойным.
— Дознаватель Рут, изъять подлинник. Реликварию перерезать горло до произнесения ключевой формулы.
Ирс застыл со свитком у груди.
Кавен посмотрел на него.
Потом на меня.
— Приказ слышали? — спросил стражник.
— Да, — ответил Кавен.
Он вынул нож.
Ирс не отступил. За спиной у него оставался сток, достаточно широкий для одного человека и слишком узкий, чтобы развернуться.
Кавен повернул нож рукоятью вперёд и ударил ближайшего стражника под челюсть.
Тот рухнул на ступени. Второй выхватил меч. Кавен врезался в него плечом, прижал к стене перевязанной рукой и закричал:
— Уходи!
Ирс ушёл.
Не спасать меня. Не помогать Кавену. Выполнять свою часть.
Он нырнул в сток со свитком, протащил тело через низкий проём и толкнул дверцу наружу. На мгновение я увидела за полотнищем Сейру. Она схватила Ирса за ворот и вытащила на камень. Чёрный свиток остался у него в руках.
Подлинник вышел.
Я попыталась оторвать ладонь.
Серебряная полоса держала кожу без ремня и клея. Желания внутри реликвии узнали открытый знак и потянули не к себе — через меня. Пол под ногами дрогнул. Приёмный лоток захлопнулся. Стоковая дверца начала опускаться.
— Кавен! — крикнула я.
Он отпустил стражника и прыгнул к проёму.
Поздно.
Каменная створка ударила между ним и выходом. Обратная тяга дёрнула серебряную полосу. Меня бросило на колени, ладонь скользнула по металлу, оставляя красный след. Кавен успел схватиться за край решётки, но стражник повис у него на плаще.
Полоса вспыхнула.
Нас обоих протащило через открывшуюся белую печать внутрь архивной кладовой.
Решётка закрылась.
Снаружи второй стражник бил мечом по замку. Первый лежал на лестнице и стонал. Говорная трубка каталась по ступени. Голос Одвена повторял имя Кавена, каждый раз чуть тише.
Кавен сел среди рассыпанных листов. Белый плащ порвался от плеча до пояса. Перевязанная кисть снова кровоточила.
— Вы могли уйти, — сказала я.
— Вы тоже.
— У меня рука застряла.
— У меня — должность.
За стеной архив продолжал дышать украденными желаниями. Где-то наверху семьи называли имена исчезнувших. Ирс держал подлинник. Сейра видела его собственными глазами.
Мы закончили кражу.
Оставалось пережить последствия.