Шёлковая ересь

— Архив нижнего монастыря не открывается обычным ключом. Внешняя дверь — да. Внутренний реестр заперт в контуре реликвии.

— Чем открывается? — спросила Нэва.

— Голосом прелата.

— Украдём прелата, — предложила я.

— Он говорит формулу внутри поля тишины. Запись не поможет. Чужой голос тоже.

— Вторая возможность?

Ирс посмотрел на мою повязку.

— Резонанс знака.

В комнате сразу стало просторнее. Люди отодвинулись не ногами — решениями.

— Насколько близко? — спросила я.

— До внешнего контура. Потом знак сам найдёт реликвию.

— Очень заботливо с его стороны.

Орса отпустила рукав брата.

— Внутри листы меняли, — сказала она. — Числа снаружи правильные. Последовательность неправильная. Настоящее спрятано глубже.

— Ты пойдёшь? — спросил Ирс у меня.

Сейра закрыла книгу купален.

— Сначала путь отхода.

— У меня есть доступ реликвария.

— Это путь внутрь.

— Я смогу вывести Раду через служебную галерею.

— Это путь для Рады. Где твой?

Ирс замолчал.

— И где путь Орсы? — продолжила Сейра. — Не «останется снаружи». Не «её прикроют». Имя, дверь, человек, который отвечает за её выход.

— Времени нет, — сказал он.

— Тогда у нас нет плана.

Я смотрела на медную пластину. Метка под повязкой тянулась к ней слабым зудом. Архив мог содержать приказ о зерне, список исчезнувших и, возможно, сведения о прежних носителях знака. Мог содержать ответ о дороге домой. Желание согласиться пришло слишком быстро.

Я назвала его своим.

И всё равно не согласилась.

— Красильный проход открывают первым, — сказала молодая ключница. — Я возьму Орсу до двора за стеной. Там её встретит моя сестра. Если проход закроют, они уходят вдоль канавы к старой известковой яме.

— Ирс? — спросила Сейра.

Нэва провела пальцем по карте.

— После архива он не сможет пройти с Орсой. Белые будут искать двоих. Выходит через поминальную процессию к водному двору. Оттуда его принимает кожевник.

Кожевник поморщился.

— Я голосовал выдать Раду, а не собирать церковных послушников.

— Именно поэтому тебя меньше заподозрят, — сказала Сейра.

— Ненавижу разумные доводы.

— Запишем как согласие?

Он посмотрел на Ирса.

— Если дойдёт до моего двора сам — спрячу. Тащить не буду.

— Я дойду, — прохрипел Ирс.

Сейра вписала оба маршрута в книгу. Потом повернула её ко мне.

— Теперь решай.

За стеной кто-то переносил пустые корзины. Внизу работницы купален разбивали людей на пары и заставляли придумывать движения, которые невозможно перепутать с обычной привычкой. На столе лежали семь ключей, карта Нэвы и медная пластина архива. Ни одна вещь не принадлежала мне.

Это делало решение непривычно чистым.

— Согласна, — сказала я. — После эвакуации семей, должников и раненых. Орса выходит через красильный проход. Ирс — через водный двор к кожевникам. Если любой маршрут закрывается, к архиву не идём.

— А если Одвен начнёт очищение раньше? — спросила Нэва.

— Тогда он изменит задачу. Не мы.

Сейра протянула мне уголь.

Я поставила знак под условиями. Не магический. Просто своё имя.

За окном ударил дневной колокол.

До полуночи оставалось меньше половины дня. До ультиматума — одна ночь. Впервые за всё время в Кемене план зависел не от того, насколько сильно люди захотят пойти за мной.

Он зависел от того, уйду ли я последней.