Страница 19 из 119
Глава 11
Деккер
Я поднимаюсь по ступенькам в командный автобус, и на меня наваливается такая усталость, какой не чувствовал уже несколько недель. Я изо всех сил стараюсь не обнадеживать себя. По моему опыту, матчи, которые кажутся переломными, на деле таковыми не оказываются.
Но, по крайней мере, это правильная усталость. Та, что приносит больше умиротворения, чем тревоги. Конечно, это не гарантирует, что перед следующей игрой мое тело снова не сожмется от напряжения. Когда вообще все это началось? Может быть, если я смогу понять «когда», то смогу разобрать и «почему», распутать клубок и снова стать тем уверенным в себе игроком, каким некогда был.
Несколько игроков кивают, вставляя наушники в уши, пока я прохожу мимо.
Дрю молча кипит от злости.
— Впереди еще долгий месяц. Может, вы нас и догоните.
Он показывает мне средний палец.
Обычно я не из тех, кто ведет себя дерзко, но чувствую необходимость поставить Дрю на место. Единственный из нас, кто этого не делает, – это Хейс, что объясняет, почему он наш лидер.
Я нахожу свое место – второй ряд с конца, у прохода – и падаю в кресло, все еще на адреналине от победы. Откидываю голову назад и закрываю глаза, чувствуя облегчение от того, что провел хорошую игру.
— Эй, — говорит Хейс, и я приоткрываю один глаз. Он стоит в проходе.
Истон прямо за ним.
— Заблудился, Зверюга Хейс? У меня ноги отваливаются, нужно сесть, — он пытается протиснуться между мной и Хейсом, но тот упирается рукой ему в грудь.
Истон опускает взгляд на руку, а затем поднимает глаза на Хейса, приподняв брови.
— Не возражаешь, если я займу твое место? — Хейс кивает в мою сторону. — Мне нужно поговорить с Золотым.
Истон хмурится.
— Ну так говори со своего места.
Хейс пристально смотрит на него.
— Оно через проход.
— И что? Наклонись.
— Я не собираюсь висеть над проходом всю дорогу, — говорит Хейс. — Просто займи мое место на одну поездку и сядь с Фостером.
— Чего застряли? — ворчит Фостер из-за спины Истона.
— Карлайл тут пытается устроить перестановку. Говорит, ему нужно поговорить с Деккером.
— И? — Фостер уткнулся в телефон, держит его на вытянутой руке и делает селфи с дурацкими лицами. Похоже, рождение ребенка и правда меняет людей.
Ненавижу то, что лицо Пенелопы – первое, что приходит на ум после этой мысли.
Истон обреченно вздыхает.
Я сдвигаю ноги, и Хейс пробирается на место у окна.
Истон поворачивается к Фостеру.
— Ты садись первым.
Фостер скрещивает руки на груди и качает головой.
— Нет уж, я сижу с краю.
Истон наклоняется ближе, словно способен понизить голос настолько, чтобы мы его не услышали.
— У них там какие-то секреты. Я хочу подслушать.
— Мы тебя слышим, — говорю я.
— Это не твое дело, — добавляет Хейс. — И мы едем только до аэропорта. Расслабься, Зверюга.
— Садись, — голос Фостера звучит твердо, он кивает на место у окна.
Торрес и несколько других игроков позади них недовольно стонут.
— Погнали уже! — кричит Торрес.
— У Зверюги задеты чувства, — напевно тянет Фостер высоким голосом.
Истон пыхтит и плюхается на привычное место Хейса.
— Ну вот, теперь он надулся. Спасибо, Карлайл, — Фостер садится рядом с ним и бросает взгляд на меня.
Пока мы боролись за лидерство в восьмом и девятом иннингах, я и забыл, что Хейс хотел со мной поговорить.
— Я просто говорю: мы – четыре всадника. Между нами нет секретов, — Истон смотрит в окно, как подросток, которого не позвали на вечеринку, которую он сам же и спланировал.
— У меня есть секреты с Карлайлом, — я пожимаю плечами.
Истон резко поворачивает голову.
— Серьезно?
Хейс и Фостер синхронно смеются.
— Расслабься, Зверюга, это разовая акция.
— Разовая, — Истон поднимает палец и вставляет в уши наушники.
Никто ему не отвечает, и это правильное решение. Оставить за Истоном последнее слово – самый быстрый способ закончить любой разговор.
Автобус трогается с места, и салон наполняется привычным фоновым шумом после игры. Парни залипают в телефоны. У кого-то из наушников пробивается музыка.
Я жду, сгорая от любопытства: что же такого важного стряслось, что Хейсу понадобилось сесть рядом со мной. Истон в чем-то прав – мы вчетвером мало что скрываем друг от друга. Мы и правда сплотились в ту самую четверку, какой Джаггер хотел нас видеть два года назад, когда Хейс перешел в «Кольтс».
Мы уже выезжаем на шоссе, когда Хейс поворачивается ко мне насколько позволяет сиденье.
— Что случилось?
— В общем, есть один врач, Элиас.
Мои глаза расширяются, а желудок ухает вниз.
— Черт, ты заболел? Лейтон? Дети?
Он что, собирается попросить у меня почку или типа того? Я бы отдал. Без вопросов. И, конечно же, он бы пришел с этим ко мне, а не к Истону или Фостеру. Учитывая мое чистое питание, я был бы лучшим кандидатом.
Хейс качает головой.
— Он работает с Лейтон.
Я мотаю головой, стараясь не дать мыслям скатиться к худшему сценарию, как это обычно бывает.
— Она тебе не изменяет, чувак. Лейтон тебя любит.
— Еще бы она изменяла, но я не поэтому тебе говорю. Он одинок, — голос Хейса звучит тихо. Ровно настолько, чтобы я мог услышать. В чем бы ни было дело, он явно хочет сохранить это в тайне.
— Ты ведь в курсе, что я гетеросексуал, да?
Хейс со стоном выдыхает.
— Я не пытаюсь свести тебя с ним.
— Тогда с какого хера меня должен волновать этот врач Элиас, который работает с Лейтон?
Он закусывает губу и выглядит так, словно только что получил мячом, летящим со скоростью сто миль в час, по внутренней стороне бедра. Но я до сих пор в упор не понимаю, к чему он клонит.
— Лейтон дала ему номер телефона Пенелопы.
Нанесенная рана оказывается быстрой и точной: блеск лезвия ножа, а затем вспышка боли – прежде чем я вообще успеваю осознать, что произошло.
— Оу... понятно, — я смотрю мимо него в окно, наблюдая, как проносятся мимо фонари на шоссе, изо всех сил стараясь сдержать свою первую реакцию.
— Я просто подумал... не знаю... что ты должен знать.
Автобус набирает скорость в унисон с моим сердцебиением, пока образ Пенелопы в объятиях другого мужчины наносит мне безжалостные удары.