Страница 49 из 53
У двери реанимации я остановилась. Сердце привычно сжалось, но теперь к страху примешивалось что-то новое. Нетерпение! Мне хотелось проживать эти моменты с Мишей, И я буду их проживать. Пусть даже не надеется теперь, что спокойно отлежится, когда тут такое!
— На ловца и зверь бежит, – заметил лечащий врач Горского. Я напряглась всем телом. Удивленно округлив глаза, обернулась, не совсем понимая, как я могла его не заметить.
— Не пугайтесь, – тут же добавил он, видя, что я вся подобралась. – У меня хорошие новости. Похоже, худшее позади.
Я так глубоко вдохнула, что даже голова слегка закружилась.
— Слава богу.
— Если не произойдет никаких ЧП, мы начнем постепенно его возвращать.
— Спасибо. Спасибо, боже мой.. – повторяла я.
— Так что вы можете с чистой совестью вернуться в палату.
— Что? – растерялась я.
— Или хотя бы выйти на прогулку. А ещё лучше – поесть, – Николай Дмитриевич чуть усмехнулся. – Теперь вам нужно полноценное питание. Не кофе, и не печенье из автомата.
Я моргнула.
— Да, вы, конечно, правы, – улыбнулась я, все еще не веря.
Доктор ушел, а я, бросив задумчивый взгляд на дверь реанимации, поплелась исполнять врачебное предписание. В столовой было неожиданно тихо. Я взяла поднос и набрала всего подряд – суп, рыбу, овощи, какой-то странный салат, на который в обычной жизни даже не посмотрела бы. Села у окна. Сунула в рот первую ложку. И вдруг впервые за эти дни почувствовала вкус. Настоящий. Яркий. Насыщенный.
Я ела медленно, прислушиваясь к себе, с удивлением отмечая, что мне действительно хорошо.
— Да ты у нас прожорливый, а? – пробормотала, прячась за стаканом с компотом, не желая пугать окружающих своей широкой улыбкой.
С того дня я стала ощущать все происходящее со мной совершенно иначе. Каждое утро начиналось одинаково: я шла к реанимации, здоровалась с медсёстрами, расспрашивала врачей о том, как Миша справляется.
— Давление стабильнее.
— Лёгкие отвечают.
— Газообмен улучшается..
Эти фразы я складывала в голове, как драгоценные камешки, и носила с собой целый день. Иногда доставала по одному, вертела перед глазами, чтобы не сойти с ума.
На третьи сутки врач сказал:
— Сегодня попробуем снизить поддержку.
Я не сразу поняла.
— В смысле.. снизить?
— В прямом. Он справляется. Значит, будем отлучать от аппарата.
Процесс этот был не одномоментным. Сначала уменьшали давление подачи кислорода, давая лёгким работать самим. Следили за каждым вдохом, за каждой циферкой на экране. Я сидела рядом, не замечая, что и мое дыхание полностью подчиняется дыханию Горского.
Когда аппарат, наконец, отключили полностью, мне показалось, что воздух в палате изменился. Стал свежей, вкусней, насыщенней!
— Кто у нас молодец? – радовался врач. – А я говорил вам!
Я растерянно кивнула. Потому что говорил, да.
Уже на следующий день Мишу стали выводить из комы. Хотелось бы, чтобы тут все прошло как в кино. Бах – и он открыл глаза, но нет. Все происходило опять же поэтапно и осторожно. Сначала снизили дозу препаратов, дождались реакции..
— Он может быть дезориентирован. Может не сразу вас узнать. Может испугаться, – предупредили меня.
Я кивала, хотя к тому моменту перечитала уже столько литературы о том, как это происходит, что ни в каких предупреждениях не нуждалась. Мне было всё равно. Пусть не узнает. Я дождусь, когда память к нему вернется.
Когда я зашла в палату, он уже был на грани между двумя мирами. Веки дрогнули. Раз. Второй. Я замерла.
— Миш! – окликнула его негромко, но настойчиво. – Я здесь. С тобой. Ничего не бойся.
Он задышал глубже. И вдруг открыл глаза. Серые. Немного мутные. Совершенно живые и осмысленные.. Горский слегка нахмурился, будто он пытался вспомнить, где находится. Настраиваясь чуть ли не на самое худшее, я почему-то оказалась совершенно не готовой к тому, что он меня сходу узнает. Растерялась страшно!
— Кира.. – выдохнул он хрипло, почти беззвучно.
Меня накрыло. Я физически не удержалась – опустилась на колени рядом с кроватью, уткнулась лбом в его руку и дала волю слезам.
— Да, Миш. Это я. Все время я. Куда я денусь? – повторяла, цепляясь за него, как за единственный ориентир во вселенной. Он слабо сжал мои пальцы. Совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно, чтобы мир окончательно встал на место.
— Не.. дошёл.. – пробормотал он взволнованно.
— Ну почему же? Мы вместе.
Он попытался что-то сказать, но я накрыла его губы пальцами:
— Тс-с. Потом. Всё потом. Ты вернулся – и это главное.
Миша действительно был еще слишком слаб для осмысленного разговора. Ему предстоял долгий путь. Восстановление, реабилитация. Страх.. Я слишком хорошо знала Гора, и не питала иллюзий, что восстановление дастся ему легко. В конце концов, на данный момент он был безработный сбитый летчик. И толку, что так считал только он сам? У Миши на наше возвращение было громадье планов, которые теперь ему придется отложить. И я надеялась лишь на то, что моя беременность не вгонит его в еще большую фрустрацию и тревогу.
Я осторожно коснулась живота. Нет.. У нас не было вариантов не справиться. Все обязательно получится – не может не получиться, когда тут наметился такой стимул. Не то чтобы я в себе сомневалась..
Окончательно успокоившись, я вернулась к себе. У Горского была своя борьба, а у меня своя. Ему нужно было поправиться. А мне – сохранить нашего малыша. Раз уж ему стало лучше, бессмысленно было сидеть в неудобной позе под дверью реанимации. Теперь я могла подумать и о себе.