Страница 48 из 53
Глава 24
Кира
Меня усадили на кушетку так бережно, словно я могла рассыпаться от одного неловкого движения. Николай Дмитриевич вышел, а вместо него в кабинет вошла женщина лет сорока пяти – спокойная, собранная, приятная.
— Кира? Я Мария Сергеевна. Давайте посмотрим, что у нас тут происходит.
«Что у нас тут происходит». Господи.
Я кивнула, не в силах выдавить из себя ни звука. В голове эхом прокатывалось абсолютно абсурдное: «вы беременны». И я опять хихикнула.
— Боюсь, вас зря оторвали от работы.
— Да, мне уже сообщили, что вы думаете, что бесплодны, – приветливо посмотрела на меня докторица, натягивая перчатки. – Располагайтесь.
— Это точно необходимо? Я была в таких условиях, где и более здоровые женщины вряд ли бы забеременели. Да и если бы это случилось, вряд ли бы мне удалось сохранить ребенка..
— Кира.. – меня перебили мягко, но настойчиво. – Я наслышана о вашей истории. Как, впрочем, и все. Давайте просто начнем.
— Ну, ладно.
Я вскарабкалась на кресло. Начался осмотр. Никак его не комментируя, Мария Сергеевна попросила меня переместиться на кушетку, чтобы сделать УЗИ. Меня накрыло, когда датчик коснулся живота. И это было вообще никак не связанно с потенциальной беременностью. В то, что это могло случиться, я категорически не верила. Казалось, я просто напрасно трачу время, которое могла провести с Мишей. А что, если ему хуже?
— Расслабьтесь. Не нужно напрягаться.
Я попыталась, уставившись в потолок. Сердце колотилось так, будто я снова на восьми тысячах.
— Так.. – тихо сказала Мария Сергеевна.
Я вцепилась пальцами в край простыни.
— Пожалуйста, – прошептала я. – Можно быстрее?
Мария Сергеевна прошлась по мне задумчивым взглядом и вдруг повернула ко мне экран.
— Вот, – сказала она. – Смотрите.
Я не сразу поняла, что именно должна увидеть. Какая-то тень. Маленькое пятнышко размером чуть больше точки.
— Ну и что это? – голос у меня сорвался.
— Это плодное яйцо. Вы абсолютно точно беременны. Срок примерно пять недель. Сердцебиение не фиксируется на таком сроке, – продолжала она, внимательно наблюдая за изображением. – Но визуально все в норме. Имплантация хорошая.
Я закрыла рот ладонью, а как первые эмоции схлынули, возмутилась:
— Да нет. Это какой-то бред!
— Я могу пригласить коллег, если вы не доверяете моей экспертизе, – ничуть не обидевшись, предложила Марья Сергеевна.
— Этого не может быть!
— Вы видите все своими глазами.
— Но.. – я всхлипнула. – Это невозможно. Совсем. Понимаете?
Меня сковал дикий страх. Я так боялась поверить, боже! Потому что если потом окажется, что это какая-то ошибка, я не переживу.
— Давайте я все-таки позову кого-то еще. Никогда не помешает услышать два мнения, правда?
— Извините, – захлебывалась рыданиями я, даже в таком состоянии понимая, что таким образом ставлю под сомнение авторитет наверняка толкового специалиста. Другие здесь не работали.
— Ну, что вы, – похлопала меня по руке Мария Сергеевна. – Все в прядке. Я сейчас. Вы пока полежите. Я накрою вас пледом.
— Я.. – попыталась еще раз объясниться. – Я не думала, что это возможно.
— В организме происходит миллион сложнейших процессов, – сказала она. – Когда человек живёт на пределе, ему приходится выжимать из себя максимум.
На пределе. Да уж.
Три.. Три доктора подтвердили то, что и так всем было понятно. Всем. Кроме меня.
— А раз так, теперь перейдем к насущным вопросам, – тон Марии Сергеевны вновь стал сугубо деловым. – Вы были в экстремальных условиях. Высота. Гипоксия. Препараты. Мне нужно знать всё.
И я начала перечислять, видя, как она все больше мрачнеет.
— Некоторые из этих лекарств нежелательны при беременности, – сказала Мария Сергеевна честно. – Особенно на ранних сроках.
Меня словно ударили. Хотя вроде же я все понимала..
— То есть.. – я сглотнула. – Я могла ему навредить?
— Послушайте, Кира, – доктор посмотрела мне прямо в глаза. – Не буду скрывать: риск есть. Но риск – это не приговор, а скорее вероятность. Не вините себя. Вы же не знали. И аварийные дозировки это не то же самое, чем терапевтические.
— А высота?
— Гипоксия – да, тоже нежелательный фактор. Но и тут всё не так однозначно. Мы будем тщательно вас наблюдать. Я же правильно понимаю, что мы сохраняем беременность?
— Да. Да.. Господи, конечно!
Или тут было не все так однозначно? Как знать?
— Думаю, нелишним будет заметить, что сейчас вам нельзя ничего экстремального, – продолжала она. – Никаких гор. Никаких перегрузок. Сон. Питание. Прогулки. Максимальный покой. И исключительно положительные эмоции.
Я кивала, а внутри меня происходило что-то невозможное. Мне и до этого не жилось без Горского, а тут сделалось так страшно, что я без него пропала бы! Я без него пропала..
— Меньше волнений! – заметила строго врач. – Я знаю, что у вас сложная ситуация с папой, но вы должны быть сильной. И за себя. И за него.
Я кивнула и сползла с кушетки, машинально стирая бумажным полотенцем остатки геля.
— Мы можем провести какие-то тесты.. Анализы, я не знаю.. Чтобы выяснить, как он? – я впервые коснулась живота извечным защитным жестом всех будущих мамочек.
— Конечно. Но чуточку позже. Главное теперь – себя не накручивать. Потому что прямо сейчас я вижу самую обычную беременность.
Ничего обычного в моей беременности не было, но господи боже.. Как же приятно было услышать это слово! Чудо какое. То есть как у всех, да? Как у всех нормальных женщин?
Когда я вышла из кабинета, мир вокруг оставался прежним. Я шла теми же коридорами, встречала тех же людей. Только я одна навсегда изменилась. Наконец почувствовав себя полноценной.
Я приложила ладонь к животу. Осторожно. Словно касаясь перышком.
— Пожалуйста, – шепнула я. – Пожалуйста. Я всё сделаю правильно. Ты только.. будь, ладно? Не сдавайся.
Шепнула и.. осеклась. Эта фраза вдруг отозвалась во мне чем-то до безумия знакомым. Почти родным. Так я говорила Мише. Мысленно, вслух, шёпотом, когда стояла под дверью реанимации. Так я говорила себе на высоте, когда ноги подкашивались, а до гребня оставалось каких-то жалких сто метров. Не сдавайся. Да.
Я медленно побрела по коридору, всё ещё прижимая ладонь к животу, пытаясь постичь, что оно действительно там.. Маленькое. Упрямое. Наше.
Нет-нет, к черту страх! В кого ему быть слабым? Мы вообще упрямые, если уж на то пошло. Семейная черта, получается.