Ты не заслуживаешь любви

прямо. Как всегда. Как живая. Улыбается, до костей моих достаёт взгляд из гранита. Так, что

хочется либо поцеловать, либо ударить.

— Ну здравствуй, — выдыхаю я, и голос звучит глухо, будто не мой. Голову запрокидываю в

небо, будто она оттуда на меня смотрит. Смеётся, наверное. Дождь стекает по лицу. Если это

слёзы — плевать. Никто не увидит. Только она.

Достаю серьги из кармана. Маленькие, тяжёлые. Смешно — такая мелочь, а до сих пор хранил.

Сколько в них было моего спокойствия. Моего контроля. Моей уверенности, что она никуда не

денется.

— Возвращаю, — говорю сквозь зубы. — Мне больше не нужно.

Рука дёргается резче, чем я планировал. Серьги летят в гранит и с сухим щелчком бьются о

портрет. О её лицо. О её улыбку. Об её мёртвое сердце.

Я не извиняюсь.

Злость поднимается волной — горячей, удушающей. Я сжимаю челюсть так, что сводит скулы.

Стою ровно. Спина прямая. Если кто-то сейчас смотрит — увидит Ахматова. Холодного.

Собранного. Каменного.

А внутри…

Внутри всё вопреки.

Вопреки логике.

Вопреки времени.

Вопреки смерти.

— Ты должна была сломаться первой после предательства. После того, как вставила нож в

спину. Как вывернула мою душу наизнанку… Но сломался я. Ненавижу тебя за то, что ты сделала.

И ненавижу себя сильнее — за то, что всё ещё жду ответа. Ты знала, с кем связалась, — говорю

тихо. — Ты знала правила. И всё равно полезла мне под кожу.

Горло сжимает. Не даю этому выйти. Ни звуку. Ни слабости.

Предательство — это не когда уходят. Предательство — это когда остаются навсегда.

Ты осталась во мне. Как ожог. Как шрам. Как болезнь, к которой привыкаешь, но которая всё

равно убивает медленно.

Я бы простил, если бы ты выжила. Я бы наказывал тебя, сколько смог. Пока бы ты не полюбила

по-настоящему. Но ты выбрала самый подлый вариант — умереть.

Дождь усиливается. Стучит по камню, по моим плечам, по голове. Смывает злость, но не боль.

— Знаешь, — усмехаюсь криво, — я всё равно женюсь. Два года назад я так и не дошёл до

ЗАГСа. Что ж, в этот раз дойду. И ты не сможешь меня остановить.

Тишина в ответ. Ей не больно. А мне…

— Только не думай, что ты победила, — добавляю уже жёстко. — Ты меня не сломала. Ты просто…

— делаю паузу, — показала, где у меня сердце, и забрала его с собой.

Я разворачиваюсь резко. Хватит. Если останусь ещё хоть минуту — сорвусь. А мне нельзя. Я

больше не имею права.

Ухожу, не оглядываясь. Дождь продолжает лить.

А она, как всегда, остаётся.