Страница 58 из 106
Глава 33. Даниил
Боль не кричит.
Она садится внутри и начинает медленно резать.
Каждую мысль.
Каждую надежду.
Каждое «а вдруг».
Два года спустя
— Полина, ты где? Ну хватит уже… Серьёзно, надоело играть в прятки. Мы взрослые с тобой, а
до сих пор ведём себя как дети. Выходи, а иначе я за себя не ручаюсь! — уже начинаю
агрессировать.
Я иду по коридору четырёхэтажного здания и открываю каждую дверь. Вокруг темно, но я
отчего-то всё вижу. В помещении пахнет гарью, и глаза режет дым. Его немного, но достаточно,
чтобы начать задыхаться. Приходится прикрыть рукавом нос, чтобы хоть немного очистить
воздух.
— Полина, если ты сейчас же выйдешь, клянусь, ты заплатишь за это!
Со стороны одной из комнат слышны звуки. То ли крики, то ли ахи. Я ускоряю шаг и открываю
ту самую дверь. Из неё валит густой дым, сразу же попадая мне в глаза. Я успеваю заметить
тело девушки на полу и сразу же понимаю, что это моя Полина. Но вот только зайти внутрь не
получается. Едкий дым моментально попадает во все мои слизистые и быстро их разъедает. Я
начинаю кашлять и задыхаться, но всё равно пытаюсь зайти в ту комнату и спасти её.
Я должен! Я не могу дать ей погибнуть. Хотя бы для того, чтобы она заплатила за
предательство. Хотя бы для того, чтобы ответила на один-единственный вопрос — за что?!
— Полина! Ну где ты? Отзовись. Прошу, не бросай меня одного. Я же люблю тебя…
Резко вскакиваю на кровати и хватаюсь за шею. Мне кажется, я задыхаюсь. Но когда лёгкие
свободно получают долгожданный кислород, я понимаю, что это снова был сон. Тот же самый.
Один-единственный, который снится мне уже два года.
— Даня, что случилось? Чего кричишь? — рядом со мной в кровати лежит длинноногая шатенка и
верещит.
— Это ты чего тут развалилась? А ну, проваливай давай, — когда не замечаю от неё никаких
действий, тупо скидываю с кровати.
— Ахмат, ты вообще охренел?! — выравнивается она, перед этим прихватив мою футболку,
которой прикрывает голое тело. Неинтересно. Пресно и невкусно. Не помню вчерашних
подробностей, но уверен — не впечатлила. Да и вряд ли найдётся та, что сможет.
— Я тебе, наверное, что-то должен? — пытаюсь вспомнить, где мой бумажник. А когда вижу его
на тумбе, достаю с десяток тысячных купюр и кидаю в неё. — Забирай и проваливай, — потираю я
виски.
— Ты что вообще, блядь? Думаешь, я проститутка? Я, блядь, невеста твоя, — поднимает она с
пола свои вещи и теперь уже швыряет их в меня.
А…
Невеста…
Альбина Грэй, значит, собственной персоной.
— А ты мне вчера говорила, что невеста моя? Я же не хотел тебя трахать до свадьбы.
— Говорила. И ты почему-то вовсе не был против вставить в меня свой член.
Что ж, значит, алкоголя я выпил много. Называется, хотел развеяться перед помолвкой.
— Ладно, давай, тебе пора, Альбина. Вечером праздник. Иди собирайся, — поднимаюсь я на ноги
и натягиваю свои штаны. — Тебе же надо причёску, макияж сделать. Ну, чтобы не опозорить
папочку перед кланами.
— Фу, ты невыносим, — сказав это, она хлопает наконец-то дверью. А через каких-то пару
минут и вовсе уходит из квартиры.
Я остаюсь один и наконец-то выдыхаю. И что, мне теперь её всю жизнь терпеть? Пиздец,
конечно, папочка придумал. Нахуй эти слияния кланов?! Ещё же успеем.
Открываю настежь окно и сажусь на подоконник. Подкуриваю сигару и прикрываю глаза. Затылок
вжимается в раму, и я дышу дымом сигареты. Это лучше, чем гарь, что была во сне.
В кармане что-то вжимается в кожу, даже через ткань. Я засовываю руку и достаю серёжки с
бриллиантом. Те самые, что были на ней в день смерти. Я установил в них маячок, чтобы всегда
знать, где она. Мне так было спокойнее. Полина не знала об этом. Да и если бы узнала, то
точно бы их не носила. Характер такой — упёртый.
Был!
Два года прошло, а мне до сих пор мерзко и тошно. Как я мог ей поверить? Она обвила меня
вокруг пальца. Заставила поверить, что любит. А сама спала с другими. И если бы не
несчастный случай, она бы вышла за меня замуж и продолжала изменять.
Я до сих пор не могу понять, как ей это удалось?! Как я мог ослепнуть? Как мог впустить в
себя чувства?!
Я же машина. Но… даже техника иногда даёт сбой. Вот и я сбился с пути.
Я снова в ресурсе. Снова тот же Ахмат, что был до встречи с Ракутиной. Машина для убийства.
Гроза всех мафиози.
Прокрутив серьги в руке, снова бросаю их в карман и, докурив сигарету, выбрасываю окурок в
окно.
Сегодня помолвка. Съедутся все кому не лень. Два клана решили породниться и подарить этому
миру потомство. Пиздец, событие века. Я и так бы мог дать своё семя, нахуй вот этот цирк
устраивать. Но папочка не допустит этого. Продолжения рода хочет. Стареет, внуков ему
подавай и продолжение империи. А мне похуй.
Принимаю душ и собираюсь быстро. Мне надо съездить в одно место. Надо поставить крест.
Вернуть ей подарок. Может, тогда перестанет приходить ко мне по ночам. Заебали эти кошмары.
Покоя не дают. Душат. Возвращают раз за разом в тот ад…
Прежде чем машина сорвётся с места, я выкуриваю несколько сигарет. Не помогает. Хоть бери
ствол и начинай стрелять хоть куда-нибудь. Даже если в людей. Плевать. Хочу почувствовать
хоть что-то. Даже чувство страха пропало. Раньше им хотя бы питался. А после Полины… ровно.
Как у мёртвого, когда идёт остановка сердца.
Она умерла и меня с собой забрала, оставив только оболочку. Пустую.
На улице начинается гроза, но меня это не остановит. Я уже решил, что поеду туда. Два года
там не был, пора поставить точку.
Два часа дороги, но я их не замечаю. Ни дождя, который лупит по лобовому стеклу, ни фар
встречных машин. Только этот чёртов портрет перед глазами. Улыбка. Чужая теперь. Слишком
живая для мёртвой.
Машину оставляю у входа. Зонт не беру. Пусть льёт. Мне всё равно.
Погода как назло разошлась, и вместе с дождём поднимается буря. Будто меня пытается ожить.
Пробовали — не вышло.
Кладбище встречает тишиной, разорванной дождём. Земля под ногами вязкая, скользкая, как
будто сама не хочет меня пускать. Иду быстро, почти злюсь на эти дорожки — знаю дорогу
наизусть. Два года прошло, а ноги помнят.
Вот она.
Гранит холодный, тёмный от воды. Портрет — чистый, будто его только что протёрли. Смотрит