Страница 104 из 106
потерять равновесие. Вместо радости меня вдруг отчётливо накрывает паника и страх, так что я
сразу же начинаю плакать. Сначала тихо, а дальше мои рыдания перерастают в истерику. Как я
скажу Дане? Мы только расписались, а я уже доставляю ему проблемы.
Анжелика смотрит на тест, потом на меня, и её глаза тоже наполняются влагой.
— Полина… — шепчет она, и в этом шёпоте столько эмоций, что у меня окончательно
перехватывает дыхание. — Там две полоски... — сама, задыхаясь, шепчет. Она в шоке. А я?!
Я продолжаю стоять в ванной, будто приклеенная к полу, и смотрю на своё отражение в зеркале
так, словно вижу там совсем другого человека. Глаза красные, щёки мокрые от слёз, губы
дрожат, а в голове один и тот же вопрос крутится по кругу, не давая покоя.
Я ведь знаю, как это работает. Знаю, что, когда мужчина и женщина близки без защиты, могут
появиться дети. Знаю это так же чётко, как то, что дважды два — четыре. Просто… почему-то
всё равно кажется, что это происходит не со мной. С кем угодно, только не со мной.
Анжелика сначала пытается меня успокоить, что-то говорит, гладит по плечам, но я почти не
слышу её слов. Они будто проходят мимо, не задерживаясь в сознании. И когда она понимает,
что я не в состоянии даже сдвинуться с места, она куда-то убегает, оставляя меня одну с этим
отражением и с этой новой, пугающей, невероятной реальностью.
Я снова смотрю на тест в своей руке, потом на себя в зеркале, и внутри всё
переворачивается.
Дверь тихо открывается. Я даже не оборачиваюсь, но по шагам узнаю его сразу. Тело
вздрагивает так сильно, что на секунду становится больно. Даня быстро подходит ко мне, и в
его движениях я чувствую тревогу.
— Полин, что случилось? — голос у него низкий, напряжённый. — Кто тебя обидел?
Я пытаюсь что-то сказать, но из горла не вырывается ни звука. Слёзы снова подступают к
глазам, и я просто молча протягиваю ему руку с тестом.
Он смотрит и вдруг… улыбается.
Так спокойно. Так искренне. Так светло, что я на секунду перестаю плакать просто от
удивления. Я жду чего угодно — вопросов, напряжения, испуга, но не этой тёплой, тихой
радости в его глазах.
— Поздравляю, — говорит он мягко. Я смотрю на него в полном непонимании. У меня тахикардия,
давление и ещё куча всего за эти пару минут, пока я тут осознаю, что ношу под сердцем
ребёнка. А он улыбается и поздравляет? Это сон. Наверное, я просто уснула в спальне
Анжелики.
— Ты… ты не злишься? — еле выдавливаю я. — Ты такой спокойный…
Он тут же притягивает меня к себе, крепко обнимает, и я утыкаюсь лицом в его грудь,
чувствуя, как под ладонью бьётся его сердце.
— Полина, — шепчет он мне в волосы, — я самый счастливый человек на земле. Ты даже не
представляешь насколько.
Я поднимаю на него глаза, всё ещё не веря в происходящее. Слёзы перестали стекать. Им на
смену пришёл такой явный трепет, что мне тяжело дышать от распирающей меня нежности. Бабочки
в животе полным ходом летают и щекочут изнутри. А точно это бабочки, а не мой малыш?
— Как… как ты можешь так реагировать спокойно?
Он улыбается, гладит меня по щекам, вытирая слёзы большими пальцами.
— Потому что я уже давно знаю.
Я замираю. У меня что, проблемы со слухом? Или чудится что-то? Он сказал «давно»?
— Что значит… знаешь? Откуда?
— Ты уже была беременна, когда была в коме, — тихо говорит он. — Срок был совсем маленький,
врачи тогда только предположили, потом подтвердили. Я решил не говорить тебе сразу. Ты и так
через многое прошла. Не хотел пугать.
Я смотрю на него, и внутри всё начинает дрожать заново, но теперь уже от других чувств.
— Ты… знал всё это время?
Он кивает.
— Я решил за нас двоих, — добавляет он с лёгкой улыбкой. — Знаю, что эгоистично. Но мы
обязательно будем счастливы. Вот увидишь. У нас теперь будет семья. Настоящая. И я сделаю
всё, чтобы вы были в безопасности.
Я прижимаюсь к нему сильнее, чувствуя, как по щекам снова текут слёзы, только теперь они от
радости.
— Правда, теперь, — шепчет он, прижимая меня к себе, — мы будем счастливы втроём.
И в этот момент я впервые за долгое время чувствую не страх, не тревогу, не боль. А
абсолютное, тихое, тёплое счастье.
Моя жизнь могла сложиться по-другому, если бы я тогда не пошла в лес за Даниилом Ахматовым.
Я могла спокойно учиться дальше, зарабатывать и сделать Сашке операцию. Закончить учёбу и
пойти работать по специальности. Встретить когда-нибудь другого парня. Выйти замуж. Родить
ребёнка. А главное, я бы не страдала. Не горела и не умирала. Да, всё могло быть спокойно и
по доброй воле.
Да, всё могло быть так. Но я благодарна судьбе, что он тогда заметил меня в лесу. Что
захотел сделать своей и сделал. Ведь оказалось, что даже Монстр заслуживает любви, и в него
можно влюбиться. И что ещё важнее — своей любовью сделать из него человека. Сказка
«Красавица и чудовище» не выдумана. Она создана из таких вот историй, как наша.