Страница 103 из 106
Глава 56. Полина
И
сколько бы ни кричал мир, что они — катастрофа,
они всё равно возвращались друг к другу,
как шрамы на коже,
как ночи — к рассветам,
как сердце — к тому, кто однажды стал его болью и смыслом.
Я не нахожу себе места.
Хожу по комнате, сажусь, снова встаю, подхожу к окну, даже не понимая, что вижу за стеклом.
Даня сказал, что скоро приедет. Сказал спокойно, уверенно, как всегда. Но почему-то именно
это спокойствие и не даёт мне покоя. Слишком ровно звучал его голос.
А вдруг...
Нет, он бы не соврал мне. Сказал же, что уже выезжает. Точно ли он поехал за моим
паспортом? Ох, я не знаю. Страшно мне как-то. А если Валерий Владимирович что-то снова
предпримет? А вдруг, Даниил?
Я не хочу мести. Не хочу, чтобы он убивал своего отца. И не дай бог, тот убьёт сына. Я не
сильна в законах мафии в реальности, но то, что видела в фильмах, мне не нравилось. Всегда
много крови. Месть не заканчивается, пока виновный не умер. Там банальным «извини» не
отделаешься. Но мой Даня...
Нет, пожалуйста, боже, защити их обоих. Не надо крови. Не надо мести.
Рядом со мной Анжелика. Она будто чувствует моё состояние и не замолкает ни на секунду.
Обнимает меня, прижимается, трогает мои волосы, целует в висок, в щёки и говорит, говорит,
говорит — обо всём подряд, лишь бы я не уходила в свои мысли.
И я благодарна ей за это. Безумно.
Я так скучала по ней эти два года, что сейчас просто сижу и держусь за неё, как за самое
ценное, что у меня есть. Как будто она — якорь, который не даёт мне утонуть в тревоге. Не
даёт тьме поглотить меня окончательно.
— Ты представляешь, — тараторит она, усаживая меня на край кровати рядом с собой, — я ведь
вообще не поняла сначала, что беременна. Ну вот совсем! Концерты, перелёты, график
сумасшедший. Я думала, что задержка — это от усталости. Один месяц, второй… А я всё: «Да
ладно, пройдёт». У спортсменов так часто бывает. Я, конечно, не из их числа, но устаю-то не
меньше. Вот и думаю — сбой. Да и детей в таком раннем возрасте, не заводят, а главное, когда
я как раз только начала купаться в лучах славы. Это всё Никита. Сто процентов специально. Он
же... Ну ты же знаешь. Всё по его должно быть.
Она смеётся, а я смотрю на неё и тоже улыбаюсь. Сквозь тревогу.
— Потом как-то утром проснулась, и меня так затошнило, что я чуть не умерла, — продолжает
она. — Думаю, ну всё, отравилась. А потом смотрю в календарь… и понимаю, что задержка уже
больше двух месяцев.
Два месяца. У меня внутри что-то щёлкает. Тумблер словно переключили. Я перестаю слышать её
голос и снова ныряю в себя. Только уже с другой причиной.
Два месяца.
Я автоматически начинаю считать в голове. Последние месячные… когда они были? Это было
точно до того, как Даня вернулся в мою жизнь.
До всего этого...
Ой, мамочки. Голова идёт кругом, я резко бледнею. Прямо чувствую, как кровь отливает от
лица.
— Полин? — Анжелика мгновенно перестаёт болтать. — Эй, ты чего?
Я смотрю на неё, но будто не до конца понимаю, где нахожусь. Этого не может быть. Не может
же?
— Лик… — голос выходит тихим, чужим каким-то. — У меня были… в последний раз…
Она не сразу понимает, продолжает смотреть и ждать объяснения.
— Что?
— Месячные, — шепчу я. — Они… они были ещё до того, как Даня вернулся.
Глаза Анжелики становятся огромными. Кажется, она понимает всё быстрее меня.
— Подожди… — она резко хватает меня за руку. — Подожди-подожди-подожди.
Я уже начинаю задыхаться.
— Лик, если это… если…
Я даже договорить не могу. В голове слишком громко начинает стучать кровь.
— Пошли в ванную, — решительно говорит она. — У меня тесты остались. Я так и не выкинула
их. Сейчас всё проверим.
Она буквально тянет меня за руку, поднимая с кровати. А у меня плывёт всё перед глазами.
Мы почти бегом идём в сторону ванной, и у меня внутри всё сжимается так, что становится
трудно дышать. Сердце бьётся где-то в горле, в висках, в пальцах, и каждый шаг даётся с
ощущением, будто я иду не по полу, а по тонкому льду, который вот-вот треснет подо мной.
Анжелика держит меня за руку крепко, уверенно, как будто боится, что я сейчас просто
рассыплюсь на части, и её тепло немного возвращает меня в реальность.
В ванной она сразу начинает рыться в шкафчике, вытаскивая косметичку, какие-то мелочи и,
наконец, достаёт маленькую коробочку. Я смотрю на неё так, словно в её руках не тест, а
бомба, которая рванёт. В голове шумит, мысли путаются, и я вдруг отчётливо понимаю, что
боюсь не результата, а самого факта, что сейчас всё станет слишком реальным.
А если Даня не хочет? Мы никогда не говорили о детях. Вроде же рано ещё. Молодые.
Неопытные. Да и у нас столько сейчас проблем. Моя беременность сделает Даню ещё более
уязвимым.
— Полин, дыши, — тихо говорит Анжелика, уже без своей привычной болтовни. — Всё хорошо.
Сейчас просто узнаем.
Я киваю, но не уверена, что действительно могу сделать хоть один спокойный вдох. Руки
дрожат, когда я беру тест, и мне приходится на секунду закрыть глаза, чтобы собраться.
Внутри меня нарастает странная смесь страха, надежды и какого-то необъяснимого трепета, от
которого подкашиваются колени.
Когда я остаюсь одна на несколько минут, мне кажется, что время начинает издеваться надо
мной. Каждая секунда тянется бесконечно долго, и я слышу только собственное дыхание и гул
крови в ушах. Я смотрю на маленькое окошко на тесте так, будто могу силой мысли заставить
его показать мне нужный ответ быстрее.
Анжелика возвращается и стоит рядом, не отходя ни на шаг, и я чувствую её присутствие, даже
не глядя на неё. Она не говорит ни слова, просто ждёт вместе со мной, и от этого ожидание
становится ещё тяжелее.
И вот появляется первая полоска и почти сразу же, чёткая, вторая.
Я не сразу понимаю, что вижу. Несколько секунд просто смотрю, не моргая, словно картинка
перед глазами может измениться, если я слишком рано закрою глаза. А потом до меня начинает
медленно доходить смысл происходящего.
Я беременна от Дани.
Губы сами собой приоткрываются, но звука не выходит. Внутри всё будто переворачивается, и
меня накрывает волной такой силы, что приходится ухватиться за край раковины, чтобы не