Страница 3 из 89
Глава 1
Вечер в ПИБА, как адепты привыкли ласково именовать альма-матер, это нечто волшебное. Все готовятся к завтрашним зачётам, практикам и просто отрабатывают навыки. А куда деваться остаточной энергии от кривых заклинаний, выхлопам от артефактов и прочим проявлениям магии? Правильно, всё это поднимается вверх, врезается в защитный купол, как раз и установленный ради защиты окружающего мира от наших талантов, и каждый вечер обитатели академии могут насладиться разноцветными сполохами, озаряющими всё вокруг и расцвечивающими академию во все цвета радуги.
Снаружи это выглядит ничуть не хуже. Так что желающих полюбоваться мерцающим в опускающихся сумерках пузырём всегда было навалом. Этому явлению даже название придумали «Пибакадово сияние».
И под это дело вокруг академии начали, как грибы, расти различные лавочки с сувенирами, таверны, трактиры, салоны, магазины, постоялые и гостиные дворы.
В общем, просчитались ребята сверху пару сотен лет назад, когда решили, что боевая академия должна находиться вдали от городов. Город вокруг академии вырос быстро. И продолжал стремительно расти.
И вот сейчас все, кто уже выполнил задания, ну или наплевал на это дело, выходили в большие кованые ворота, чтобы весело провести вечер в многочисленных развлекательных заведениях, окружающих ПИБА.
Я же провожала их тоскливыми взглядами, опираясь на ненавистную метлу и наблюдая вечерний исход через пролом в стене лаборатории зельеварения. Ненавижу всё это. И ректора ненавижу, это она мне такое наказание назначила — разбирать завалы вместе с таллами.
Но особенно ненавижу нового профессора по боевым практикам. Я эту мерзкую личность ещё не видела, но ректор Адали, премерзко улыбаясь, поведала, что первым его решением по вступлении в должность профессора, было наказать меня отработкой практикумов по боевым зельям с начала обучения!
А это, что б вы понимали, три года! Да я и половины не помню уже. Это ж как водится, изучаем всё подряд, а на деле, если десятая часть пригодится — хорошо. Я и запомнила только то, что в ходу. И отрабатывать мне эти зелья месяца два, не меньше.
В общем, профессора по боевым практикам я заочно возненавидела. Наверняка, какой-то мерзкий старикашка, заставший ещё возведения академии, который спит и видит, как бы поглумиться над несчастными адептами.
У-у-у, пень трухлявый. Ну я ему наварю зелий! Мигом облысеет от радости такой, если ещё не лысый. И ведь предусмотрели же всё. Отрабатывать наказание я буду в старом крыле, где от исследовательского корпуса ещё остались особо защищённые лаборатории. То есть, зная меня, ректор Адали заранее подстраховалась. И мне теперь три вечера в неделю придётся торчать в заброшенной, пыльной части ПИБА и, на пару с противным старикашкой, варить различные атакующие, наступательные, защитные, снарядные и прочие зелья.
— Эй, чего встала? Мети давай! — пихнул меня в бок низенький кривоносый талл.
Таллы это нечто среднее, между духами и элементалями. Мы их бытовушками зовём, потому что этот низкорослый, немного страшненький на мордашки народец в совершенстве владеет бытовой магией и, соответственно, оказывает бытовые услуги на высшем профессиональном уровне.
Вот и ПИБА бытовушек нанимает. А сегодня Адали подложила мне просто гигантскую свинью, заявив бригадиру определённой на восстановление лаборатории команды таллов, что я поступаю в его распоряжение.
Дело в том, что бытовушки жутко вредные. И теперь Гахрын гоняет меня, как какую-то чернавку: тут подмети, тут какую-нибудь лабораторную мерзость подотри, там жутко дорогую кхоранскую слизь в пробирки собери. Лаборатория…
Среди выходящих в город мелькнула широкая спина Аксэна Нота. И он приобнимал за талию эту вертихвостку Морану Эвилл с параллельного потока.
На её месте должна быть я! Пальцы сжали древко метлы до скрипа.
— Мети, кому сказал! — больно ткнул меня в бок Гахрын. — А то Адали пожалуюсь, добавил он, мерзенько хихикая.
Ненавижу Адали, бытовушек, выскочку Эвилл, и предателя Акса. Но больше всех ненавижу нового профессора. Раз уж назначил наказание повторением, то мог бы и с сегодняшнего вечера отработку поставить, а не с завтрашнего. Смешала бы ему быстренько пару зелий и побежала на свидание. Так нет же, наверняка специально на завтра отложил, чтобы сегодня я в полной мере прочувствовала, как провинилась, взорвав лабораторию. Противный, гадкий старикашка!
— Мету я, мету, — проворчала, неохотно размахивая метлой.
Будто они тут бытовой магией не могут за полчаса все завалы разобрать. Так нет же, ручками нужно. Техника безопасности работы с магически активными веществами, будь они неладны!
* * *
— Тара! Ну Тара, очнись же ты!
Люта вцепилась в моё плечо и трясла меня, как праздничное дерево. Подарки вытрясти хочет, что ли?
— Да отпусти ты меня, — отцепила я от себя её загребущие ручонки. — Чего опять?
— Посмотри, какой мужчина-а-а, — мечтательно выдохнула Люта.
Мы сидели на смотровой площадке перед тренировочными полигонами и наблюдали за разминкой парней. И я, как всегда, замечталась, залюбовавшись Аксэном. Он сегодня был особенно хорош, в новой жилетке на голый торс, весь такой безупречный, сильный, красивый.
По мне, так тут никто не мог с ним сравниться. Но Люта были из тех немногих, кто недолюбливал Акса, считая его высокомерным, заносчивым выскочкой. И ничего он не заносчивый, ему просто есть чем гордиться. В конце прошлого учебного года, на состязаниях, ещё будучи третьекурсником, он обошёл даже выпускников с пятого!
Я мазнула безразличным взглядом по двум тренирующимся фигурам в дальней части полигона, пожала плечами и пробурчала:
— Мужчина, как мужчина. Далеко же, невидно ничего.
— Да ты не так смотри, — проворчала Люта и влепила мне подзатыльник, сдобрив его заклинанием зоркого глаза.
И я увидела. Так увидела, что чуть челюсть не потеряла!
В самом дальнем углу полигона, у стоек с оружием, шёл нешуточный бой на мечах. Сражались профессор Рхаш, тренер по практической боевой магии, и длинноволосый незнакомец, с которым я вчера столкнулась в коридоре.
Сейчас его волосы были собраны в хвост и переплетены поблёскивающей на солнце металлической нитью, на конце которой болталось несколько шариков, очень напоминающих разящие сферы. Это такие коварные штуки, которые при соприкосновении с живым объектом ощетиниваются множеством ядовитых игл.