Страница 84 из 110
Глава 43
Лейтон
Мы заказали пиццу, поели, а затем я накрыла фуршет с попкорном и сладостями. Поскольку у Хейса сегодня была дневная игра, а завтра выходной, мы решили устроить вечер кино.
Лейк поначалу была не в восторге, но потом Хейс предложил разыграть право выбора фильма в «камень, ножницы, бумага». Он намеренно проиграл, и Лейк выбрала «Головоломку 2».
Все дети уже в гостиной, забрались под пледы и переоделись в пижамы. Я очень надеюсь уложить их пораньше, чтобы урвать хоть немного времени наедине с Хейсом.
Я безумно рада, что Фостер снова в команде Хейса и теперь живет с ним, но это сильно сократило время, которое мы проводим вместе. Мне постоянно приходится гнать от себя мысли о том, что Фостер может плохо на него влиять, хотя в глубине души я в это не верю. Мама то же самое говорила о Келли, но я всегда поступала так, как считала нужным.
За ужином мы только и делали, что обсуждали предстоящий день рождения Лейк.
— Деккер и Истон интересуются, приглашены ли они? — спрашивает Хейс у Лейк, когда она заходит на кухню.
Я смотрю на Лейк: в конце концов, это ее праздник.
Она пожимает плечами.
— Конечно.
— Ты только что сделала их день, — Хейс закидывает в рот горсть попкорна и достает телефон. — Хочешь сама сообщить радостную новость?
— Нет, лучше ты, — отвечает она.
Хейс спрыгивает со столешницы и обнимает ее, хотя та и продолжает держать руки по швам.
— Улыбнись. Тебе исполняется двенадцать, и здесь соберутся все, чтобы тебя поздравить.
Она картинно закатывает глаза, делая вид, что он ее раздражает, и пытается вырваться, но Хейс лишь сжимает крепче. Я присоединяюсь к ним, утыкаясь лицом в ее щеку и обхватывая руками шею Хейса и ее саму.
Хейс отстраняется и подключает телефон к колонке на кухне. Начинает играть «Happy» Фаррелла Уильямса, и Хейс пританцовывает. Он протягивает руки, и я беру одну, но Лейк мотает головой.
В кухню врываются Линкольн и Монро, и оба тут же пускаются в пляс – что, по сути, сводится к хаотичным прыжкам.
Хейс кружит меня в танце, и мы вдвоем приближаемся к Лейк. Мы протягиваем ей руки, она снова качает головой, но Хейс перехватывает ее ладонь и начинает танцевать, раскачивая руку взад-вперед.
Я оставляю их и образую небольшой хоровод с Монро и Линкольном.
— Ну же, давай, — умоляет Хейс, и Лейк наконец начинает покачиваться в такт музыки.
Краем глаза я наблюдаю, как в дело идут бедра. Не знаю, где Хейс набрался танцевальных движений, но совсем скоро она уже танцует вовсю. Мы с младшими танцуя присоединяемся, и вот мы кружимся все вместе. Хейс хлопает в ладоши в такт музыке, и Монро подхватывает ритм.
Беру Лейк за руку и танцую с ней. Наконец-то она искренне улыбается и смеется над Хейсом, когда тот падает на колени и, вообразив, что держит микрофон, поет для Монро.
Когда песня заканчивается, Лейк смеется и танцует с братом и сестрой, а я оказываюсь в объятиях Хейса. Прижимаюсь головой к его груди. Видя их такими счастливыми и улыбающимися, кажется, что мы наконец-то преодолели какой-то важный рубеж.
— Время кино! — Линкольн мчится в гостиную, на свое «законное» место, и забирается под плед.
Лейк и Монро бегут за ним, но я задерживаюсь на кухне с Хейсом.
Наши взгляды встречаются. Он берет меня за подбородок большим и указательным пальцами, слегка приподнимает лицо и целует. Поцелуй короткий, но такой сладкий, и я уже точно знаю, как называется то, что между нами происходит. Возможно, это чувство всегда жило во мне и просто ждало своего часа, чтобы расцвести, но я люблю его, и эта мысль пугает больше, чем следовало бы.
— Они опять целуются, — недовольно тянет Монро.
— Давайте скорее! — зовет Линкольн.
Хейс берет меня за руку и ведет к месту на диване. Удобно устроившись у него на груди, я смотрю на Лейк, и та улыбается в ответ. Улыбается так, словно искренне рада за меня, и, возможно, тоже успела полюбить Хейса.
Уже через час Линкольн и Монро засыпают, а Лейк отпрашивается наверх, чтобы поболтать с подружками. Мы отпускаем ее, и остаемся практически наедине.
— Ну, как дела в «Стойле»... или «Загоне»... или «Хлеву»? Они там уже определились с названием?
Хейс качает головой. Он бывает там не так уж часто, и, по его словам, Руби постоянно пилит за то, что он не приводит детей. Говорит, у нее припасено шоколадное молоко. Вот только времени на все катастрофически не хватает.
— Джаггер хотел, чтобы мы стали одной маленькой семьей, но это сложновато, когда двое братьев-близнецов даже не разговаривают друг с другом.
Я сажусь ровнее, поджав под себя ноги, чтобы быть с ним лицом к лицу.
— Сочувствую, это отстойно.
— Да, но есть и плюсы: Рипли – отличный менеджер. В последнее время он меня здорово поддерживает. Я даю интервью в медиа-комнате после каждой игры.
— Ты и правда показываешь невероятную игру.
Хейс улыбается, и в груди разливается тепло. Я так за него счастлива.
— Истон уверяет, что все дело в чудодейственной силе Лейтон.
Я смеюсь.
— Во мне? Да брось.
Он раскидывает руки, и я поворачиваюсь так, чтобы откинуться на него спиной, но при этом продолжать смотреть в лицо.
— А я думаю, он прав.
Я кладу ладонь ему на щеку.
— Нет, Хейс, ты всегда был потрясающим игроком. И если кто-то этого не замечал, то это их проблемы. В прошлом году твоя мама проходила курс лечения от рака. Ты был потерян.
— В том-то и дело – ты меня нашла.
Я качаю головой, но он возражает. Не хочу брать на себя ответственность за успехи на поле, ведь что будет, если он провалит игру? Означает ли это, что в его неудачах тоже виновата я?
— Думаю, ты нашел себя, — сажусь, бросаю взгляд на спящих детей и перекидываю ногу через него, устраиваясь на коленях. — Давай отнесем их в постель.
— Ты в порядке? — он перехватывает мою руку, останавливая.
— Да, конечно.
Он отпускает меня, поверив на слово. Я поднимаю Монро, он берет Линкольна, и мы несем их наверх, укладываем в кровати и заботливо укрываем.
Заглядываю к Лейк – она все еще болтает с подружками по видеосвязи, поэтому просто машу рукой и прикрываю дверь.
Хейс ждет меня на площадке, прямо напротив спальни Скай и Патрика.
— Я тут подумал... хочешь, зайдем туда вместе?
Мои глаза округляются.
— Нет.
Он склоняет голову набок.