Золотой мальчик

Свет возвращается медленно, и в этот момент на джамботроне вспыхивает ослепительная надпись: «ВСЕМ ПО МЕСТАМ!». Из тени на экране вылетает локомотив, колеса высекают искры, он несется по путям из чистой молнии прямо на фанатов – кажется, еще секунда, и махина протаранит экран.

— Твою мать, — выдыхаю я под нос.

У Истона округляются глаза, он резко поворачивается ко мне.

Я лишь мотаю головой. Я, блин, понятия не имел.

— Что за хрень?! — перекрикивая музыку, орет Деккер.

Громкость чуть спадает.

— Дамы и господа! — гремит голос диктора. — Время закрывать игру. Прошу всех встать и поприветствовать нового клоузера «Чикаго Кольтс»... номер четырнадцатый... ФООООСТЕР «Жнец» ДЭЭЭЭЙВИС!

Фостер выбегает из булпена трусцой и притормаживает у края инфилда – дает судье проверить ладони и ловушку на предмет запрещенной липкой дряни.

Мы не верим своим глазам, глядя, как Фостер приближается. Его появление перевернет весь микроклимат в команде с ног на голову, но не стану врать: я чертовски рад его видеть.

Поравнявшись с нами, «плохиш» мирового бейсбола отбивает парням кулаки, выставляя напоказ плотно забитый татуировками «рукав». Замечаю – и ничуть не удивляюсь, – что с нашей последней встречи на его шее прибавилось чернил.

Дойдя до Деккера, Фостер кивает.

— Рад меня видеть?

Деккер молчит, лишь желваки на лице ходят ходуном. Он разворачивается и идет обратно к третьей базе.

— Буду считать это за «нет», — Фостер скалится, в его улыбке сквозит что-то опасное и порочное. Сразу видно: парень получает дикое удовольствие от произведенного эффекта.

— Какого дьявола? — выдавливаю я.

Времени на разговоры сейчас нет, так что он лишь пожимает плечами, не переставая улыбаться.

— Меня обменяли.

— Но...

— Расскажу позже. Дай сначала закрыть игру.

— Да как...

— Повеселимся.

Я киваю и плетусь обратно к дому, то и дело оглядываясь через плечо – пытаюсь удостовериться, что не почудилось и Фостер Дэвис действительно теперь в «Чикаго Кольтс».

Я присаживаюсь на корточки, чтобы принять разминочные подачи. Взгляд падает на Деккера: тот замер на третьей базе и буквально дыру сверлит в собственном брате. Они – разнояйцевые близнецы, и если внешне сходства почти нет, то по характеру они и вовсе полные противоположности.

Для командной сплоченности это добром не кончится, но все же здорово, что мой лучший друг вернулся.