Страница 9 из 55
— Почему?
Ефрем помолчал. Потрогал стену у края карты, где линии обрывались и начиналось пустое пространство.
— Там... странно. Звуки. Запахи. Воздух движется, хотя вентиляции нет. Один раз я видел свет — далеко, в тоннеле, который вёл вниз. Не факел, не фонарь. Постоянный свет. Я не пошёл дальше. — Он убрал руку. — Но если Орден придёт сюда — наверх, на мельницу, — ты уходишь вниз. Вход — через люк в полу лаборатории, под перегонным кубом. Лестница — двадцать три ступени. Первый поворот — налево. Дальше по стрелкам. Через двести шагов — выход в овраг за городской стеной.
Артём смотрел на карту. Запоминал. Двадцать три ступени. Налево. Стрелки. Двести шагов.
— А дальше отмеченного? — спросил он. — Если не в овраг, а вглубь?
— Не ходи вглубь, — сказал Ефрем. — Там — то, куда ушёл тот алхимик из легенды. И не вернулся.
Артём кивнул. Но глаза его задержались на пустом пространстве карты — там, где линии обрывались и начиналась неизвестность. Свет, который Ефрем видел в глубине. Постоянный свет. Что светит под землёй без огня?
Ефрем запер дверь подвала и спрятал ключ обратно под рубаху.
---
Вечером Артём лежал на тюфяке и смотрел в потолок. Ефрем храпел на своей койке — ровно, глубоко, с присвистом.
Итоги дня. Плюсы: он мог улучшить обезболивающее в десять раз, не меняя ингредиентов. Принцип микронизации работал. Биодоступность — работала. Его знание фармакокинетики здесь было оружием, которого ни у кого не было.
Минусы: виталис. Одна лишняя капля — пожар. Модели нет. Контроля нет. Он мог улучшить всё, что не связано с виталисом, но виталис был в каждом зелье. Как гравитация — можно игнорировать, пока не упадёшь.
Он перебирал в памяти то, что узнал за день. Эссенции = действующие вещества. Субстраты = эксципиенты. Катализаторы = катализаторы. Три столпа из четырёх укладывались в его модель мира, как детали в пазл. А четвёртый — виталис — был куском от другого пазла, вбитым сюда силой.
И всё же: зелье-то работало. Три капли виталиса — и обезболивающее стало настоящим лекарством. Четыре — пожар. Где-то между тремя и четырьмя проходила граница, которую Артём не видел, но Ефрем чувствовал. Интуиция, наработанная десятилетиями. Не наука — ремесло.
Артём не привык доверять ремеслу. Он привык доверять данным. Но данных по виталису не было — ни в этом мире, ни тем более в его. Только рецепты, суеверия и легенда о замурованной лаборатории, в которой кто-то нашёл суть виталиса и не вернулся.
Может быть, думал Артём, для начала данные и не нужны. Начать с того, что работает. Микронизация. Биодоступность. Предварительное растворение. Всё, что он может улучшить без четвёртой капли. А виталис — оставить на потом. Понять его — задача не дня и не недели. Но три капли — три стабильные, предсказуемые, рецептурные капли — уже хватало, чтобы сделать зелье, которое будет работать лучше любого аптечного.
Проблема была в другом. У него было зелье, но не было рынка. Он не знал, кому продавать, как продавать, где продавать. Он не знал чёрного рынка Тервина. Не знал его языка, его правил, его людей.
Артём перевернулся на бок. За окном мельницы мерцали фонари Тервина. Где-то внизу, в Нижнем городе, жила та самая очередь из стариков, грузчиков и женщин с детьми, которые стояли у закрытых дверей аптек и ждали. Они не знали, что на мельнице на холме человек из другого мира только что сварил зелье, которое могло изменить их жизнь.
Он ещё не знал, как его до них довезти.
Но он найдёт способ.