Страница 71 из 73
– Есть лошадка, но у нее все подковы ровно стоят, – развел руками Железманов.
– Так это, может, лошадь Кокунина на месте происшествия наследила?
– Да вряд ли. Кокунин безлошадный.
– Может, они лошадь брали у кого специально на дело?
– А может, все проще? – вдруг осенила Петра простая мысль.
– Что ты имеешь в виду?
– Так, может, он недавно просто подковывал лошадь заново?
– Да, это может быть. Давай беги, ищи кузню, допроси кузнеца. Может, все действительно просто как три копейки, а мы тут гадаем.
Железманов бросился на улицу, а Зазнаев вернулся к процедуре обыска. Надо было провести много рутинной работы, тщательно занести в протокол все найденное, в том числе и переписать все номера купюр. Не на пять минут работа. Прошло уже более часа, когда в комнату влетел Петр Андреевич. По его довольному виду было понятно, что визит к кузнецу увенчался успехом.
– Вот, – он протянул коллеге исписанный лист бумаги.
– Да, похоже шансов убедить присяжных не посылать тебя на каторгу, у тебя не осталось, – протянул Иван Васильевич, прочитав документ. – Вот протокол допроса кузнеца, он показывает, что недавно подковывал твою гнедую, а ранее у нее одна подкова была криво прибита, как раз та, которая так интересно отпечаталась на снегу в двух местах происшествия – левая передняя.
Единственное, что не смогли обнаружить в доме Игнатьева, так это белые саваны. Может, сожгли, а может, где еще спрятали. Хотя впереди еще обыск у Кокунина. Впрочем, решили это отложить на следующий день: вернулись в Рязань уже поздно, от наружной службы (если так можно назвать тех рядовых полиции, которых отрядили следить за Кокуниным) получили сообщение, что поднадзорный пришел к себе, находится дома.
– Не денется он никуда, рано утром к нему наведаемся, – решил Иван Васильевич. Анисимов это решение не одобрил, но настаивать не стал.
Утром Железманов и Зазнаев проснулись даже раньше обычного, хотелось успеть наведаться к Кокунину до того, как он выйдет из дому. В последнее время тот аккуратно ходил на службу. Наскоро позавтракав, друзья двинулись из дома. Тимофей пошел их провожать, семеня рядом с Петром. На улице следователей ждал Анисимов. Увидев бегущего кота, он спросил полушутя-полуcерьезно:
– Что, ваш зверь собрался ехать с нами?
– Да нет, он просто привык меня немного провожать, – пояснил Петр, а потом обратился к своему любимцу: – Тимофей, идти домой, не хватало, чтобы ты еще со мной на следственные действия бегал.
Тимофей сел на снег, задумчиво провожая взглядом мужчин.
– А я слышал, что в Москве, Питере уже активно к службе в полиции привлекают собак, – вспомнил Иван Васильевич.
– Ну, в отношении котов это вряд ли будет когда-то иметь место, – хмыкнул Егор Иванович. Наверное, он бы громко рассмеялся, если бы ему сейчас рассказали, что придет время, когда во время военных действий в армии реально будут ставить на довольствие не только собак, но и котов. Кончено, такие случаи, скорее, были отдельными эпизодами, но факт остается фактом.
В участке подхватили полицейских и поехали к дому Кокунина. Он жил на окраине недалеко от речки Северки. Поставленный следить полицейский доложил, что фигурант из дома не выходил. Зазнаев подал сигнал Рыбникову. Тот без слов понял, что от него требуется, подошел к двери и решительно застучал:
– Откройте, полиция!
Дверь распахнулась, на пороге возникла фигура Кокунина. Увидев Железманова, он удивился:
– Господин следователь! А чего это вы тут делаете?
– Обыск у тебя будем проводить, – пояснил Железманов.
Кокунин растерянно попятился в дом, потом решительно бросился вглубь комнаты, которую снимал, распахнул окно и попытался выпрыгнуть в него. Однако убежать у него не получилось: Петр Андреевич провел работу над ошибками – прежде чем дать команду Рыбникову стучать в дверь дома, он проследил, чтобы один нижний полицейский чин занял пост под окном. Поэтому подозреваемый оказался в крепких объятьях человека в форме.
– Посадите его на стул и следите, чтобы не убежал еще раз, – приказал Анисимов, сделав жест еще одному полицейскому, чтобы он находился при задержанном неотлучно. Опять началась процедура обыска. Результаты были ожидаемые. Снова на стол перед Зазнаевым легли купюры различного достоинства, снова Железманов начал сверять серии и номера банкнот.
– Это купюры из почтовой кареты, – констатировал он через некоторое время. Также на стол ложились дорогие вещи, которые явно не по карману простому рассыльному. Самая интересная находка была обнаружена в сенях. Там за старым шкафом рядовой полиции увидел что-то белое. Потянул – и на него вылез большой кусок белой ткани.
– Ваше благородие! – позвал он Зазнаева.
Иван Васильевич взял в руки ткань, развернул и воскликнул:
– Вот они, саваны белые.
В белых простынях были прорезаны дырки для глаз. Тут же в сенях обнаружена была еще одна важная составляющая доказательной базы: небольшой топорик, если внимательно приглядеться, у самой рукоятки были видны следы крови.
– Ну ты, Кокунин, талант, просто криминальный универсал, – не удержался Железманов. Задержанный отвернулся.
Однако уже на следующий день он достаточно активно давал показания.
– Надоела мне жизнь такая, – рассказывал он. – Трудись каждый день и все равно копейку каждую считай. Вот облапошил я пару лохов, но и что с этого?
– Так все-таки мошенничество с провизий у Михайлова имело место? – уточнил Зазнаев.
– Да, что уж там скрывать. Обдурил я его. Товар взял, деньги не заплатил.
– А товар куда дел?
– Сбыл я его. Только мне этого тоже мало было. Или Каплан этот. Много у этого жи… еврея возьмешь? Он, конечно, не самый последний босяк, но все равно, с него много не сострижешь. По крайней мере, столько, сколько мне хотелось. Хотелось получить сразу много денег, – делился Кокунин с Зазнаевым в следственном кабинете. Беседа шла уже неформально. На столе стояло два стакана чая, сушки.
– И тогда ты придумал грабить людей на дороге в саванах?
– Да, это моя придумка была. Я так подумал, что люди увидят две белых фигуры, их страх так парализует, что они сопротивляться не смогут. Оно так и было поначалу. Путники сами цепенели – и бери у них что хочешь.
– А что же вы Уварова побили?
– Это кого?
– У которого вы шкурки каракулевые отобрали.