Страница 65 из 73
– Возможно, – согласился Анисимов, – но все равно полностью из подозреваемых я бы его не вычеркивал. – С алиби у него все не четко. Вроде его каждый день видят в селе, но, возможно, просто привыкли так считать.
– Мне кажется, что больший интерес для нас представляет все же Игнатьев, – вернулся к более вероятной версии Зазнаев, – он сказал про себя неправду, никакого шляпного магазина в Рязани у него нет, – он взял в руки бланк с телеграммой и зачитал:
– «Почтовой десять магазин сладостей запятая работает пять лет точка Почтовой всего два шляпных магазина Бофе запятая мадам Петраковой». С чего он так неплохо живет, следовательно, неизвестно. К тому же он курит те самые папиросы, которые фигурируют дважды на месте происшествия.
– Не надо забывать, что у нас только косвенные улики. Мы пока не может быть уверены, что именно этот Игнатьев и есть разбойник. Подумаешь, не сказал, чем живет. Папиросы тоже косвенная улика. Он мог получить какое-либо наследство, или, что тоже вероятно, он просто нашел какую-то даму сердца со средствами и просто живет за ее счет, – охладил пыл следователя Егор Иванович.
– Однако именно это нам указывает, что надо проявить к этой персоне наибольшее внимание, – закончил следователь свою мысль.
– Только лучше сделать это так, чтобы эта самая персона об этом не догадывалась, – подал реплику Петр.
– Правильно, молодой человек. Бесспорно правильно, а то ударится в бега, – кивнул головой Анисимов. – И я думаю, что нельзя совсем терять интерес к остальным людям, которые у нас вызвали подозрение. Нужно до конца проверить алиби этого Сергеева, так же проверить алиби и Миронова. Может, и не было его в указные дни в трактирах. Впрочем, и сам Игнатьев говорит, что был в Рогатникове в те дни, когда были два ограбления. И естественно надо еще порасспрашивать, кто к ним в дом вхож, с кем он дружит. Обязательно надо найти второго.
– А если это все тот же Кокунин, помните, я рассказывал: отец Серафим показал тогда на допросе, что к Игнатьеву в гости приезжает Кокунин, вот вполне он может быть его подельником. Тоже высокого роста и молодой, как свидетели показали.
– Кокунин? – задумчиво произнес Егор Иванович. – Мысль, конечно, интересная, но все же одно дело – мошенничество, другое – разбой, убийство. Смешение жанров в криминальном мире – дело редкое, я бы сказал, уникальное.
– А мне кажется, что мы именно с такой уникальностью и имеем дело. Кокунин – человек весьма незаурядный в определенном плане. Он жаден, в то же время изобретателен. Придумать грабить под видом нечистой силы – это в его духе. К тому же у меня такое ощущение, что у него практически атрофированы какие-либо нравственные представления. Делаем так, вы, уважаемый Егор Иванович, завтра же отправляетесь в Рязань, берете с собой фотокопии портретов наших персонажей. Надо будет показать их в гостинице, где якобы останавливался Игнатьев, может, зайти в местные трактиры, рестораны. В Торговое ряды загляните, а я поеду в Рогатниково также буду еще раз опрашивать всех, заеду в трактиры этого Миронова, узнаю на счет его алиби, – начал планировать работу Зазнаев.
– А я с тобой? – спросил Железманов.
– Нет, ты лучше займись своей повседневной рутиной. А то мне неудобно, моим делом занимаешься, свои дела запускаешь. Как у тебя проблем не было.
– Да не будет никаких проблем, мне тоже хочется в Рогатниково, – ответил Петр. Конечно, ему больше хотелось заниматься разбойничьей шайкой, а не мучиться в очередной раз, допрашивая рабочего, который по пьяни выбил зубы другому рабочему и теперь ничего не помнит.
– Нет, давай не наживать себе проблем, тебе тоже надо зарабатывать репутацию хорошего и дисциплинированного следователя. А как ты это сделаешь, если у тебя по твоим делам завал будет? Я еще потом тебе немного помогу некоторые бумаги отписать, – остановил его Иван Васильевич.
– Так опасно одному ехать, – начал волноваться Петр.
– Да, вам надо быть осторожным, шайка опасная, могут и напасть, – согласился Егор Иванович. – Тем более оружия у вас нет, стрелять вы не умеете.
Было видно, что сам сыщик, бывший войсковой офицер, несколько недоумевает, как этот гражданский человек выходит на тропу борьбы с преступностью, не умея стрелять, не владея оружием. Его приятель – Железманов, приятный молодой человек, искренний, образованный, по службе настоящее рвение проявляет, при этом явно дело неплохо знает, но почти ребенок. Вот сидит и гладит своего кота. Кот, конечно, красавец, видно, что своего хозяина обожает, такого грех не любить. Но все же что-то детское в этом, беззащитное, видно, что молодой человек не так давно покинул отчий дом, сам нуждается в заботе. Страшно порой за него становится, случись что, столкнись с какой лихой рукой, и этот молодой человек сам в роли пострадавшего окажется.
– Ничего, я не один поеду, я с собой унтер-офицера возьму. Этого Рыбникова. Он, если надо, кому угодно зубы пересчитает, – успокоил всех Иван Васильевич.
– Хорошо, – согласился сыщик. – Вот только лучше вам туда ехать даже не завтра, а хотя бы послезавтра. Я завтра весь день потрачу на дорогу, смогу что-либо выяснять только завтра. Пусть ваш приезд будет как можно ближе к тому времени, когда я смогу представить вам какую-нибудь информацию, сейчас самое главное – не спугнуть членов этой шайки.
На следующий день друзья целый день посвятили текущим делам Железманова. Сам Петр Андреевич беседовал с людьми, составляя протоколы допросов, а Иван Васильевич занимался бумагами – писал постановления, запросы.
– Надо же, я как в юность попал, выполняя работу кандидата на судебные должности, – пошутил он. Действительно, такую рутинную, муторную работу часто стремились переложить на кандидатов в судебные должности. С этого обычно начинали все, кто собирался служить по судейской части. Еще совсем недавно, года полтора назад, сам Петр Андреевич пребывал в этом статусе, нередко бывая у Зазнаева на подхвате.
– Ага, детям потом буду рассказывать, что следователь по особым важным делам за меня бумаги отписывал, – веселился в ответ Петр.
Утром следующего дня он остался со своей рутинной работой один на один. Как он ни просился в Рогатниково, все же Зазнаев уехал один.