Страница 61 из 73
– Ладно, ты лучше скажи, с кем он дружбу водит?
– Как с кем? В последнее время все больше с Антоном Жабиным общается. Тот его и к вере новой привлек.
– Может, к нему кто из города приезжал?
– Нет, вроде никто. У него все родственники в нашем же селе. Он женился на нашей девице.
– Тогда, наверное, и отлучается он не часто?
– Это ты, барин, точно подметил. Он редко куда-либо отъезжает.
– Хорошо, вот я несколько дат назову, а ты мне скажи, в эти дни ты Сергеева в деревне видел?
Зазнаев стал перечислять даты нападений. Однако добиться результата хоть какого-нибудь не получалось.
– Да не ездит он никуда, говорю же тебе, – твердил крестьянин.
– Ты в эти дни его в селе видел?
– А где же ему быть?
– Мало ли куда он уехал?
– Да куда ему ехать, точно тебе говорю, в селе был!
– Ты его сам то видел?
– Да не помню я, но куда ему ездить-то?
Зазнаев пытался решить сразу две задачи. С одной стороны, он опять же проверял алиби Сергеева. С другой стороны, он прощупывал самого Миронова. А где он сам был в определенные дни? Кто видел его? Может, Миронов был в селе или трактире? Может, его все видели? А может, и нет? Может, трактирщик сейчас скажет, что ездил в город, например, покупать что-либо для трактира, а сам в это время готовился к очередному грабежу. Поэтому Иван Васильевич пытался «пройтись» по всем датам грабежей. Результат только был не особо успешный. Миронов отказывался работать головой, припоминать нужные дни и называть, кто где был, кто кого видел. Практически на любую дату он твердил одно:
– Так где же ему быть? В селе он был!
– Опять двадцать пять. Мне важно не то, что ты думаешь, а точно видел или нет, например двадцать пятого октября (это была дата первого ограбления в соседнем уезде).
– Так как я тебе вспомню, давно было!
– А ты вообще много с Сергеевым общаешься?
– Не очень, мне некогда, у меня дело свое – целых два трактира.
– То есть ты сам не каждый день в Рогатникове бываешь?
– А как же мне не выезжать? Дела у меня.
– Двадцать пятого октября выезжал? Сам ты где был? А то я тебя про Сергеева спрашиваю, а тебя, может, даже на селе не было, и ты даже знать не можешь, где был твой односелец?
– Наверное, выезжал, – крестьянин никак не мог понять, что от него требуется напрячь память и вспоминать все подробности, имевшие место пару месяцев назад.
– А ты напрягись, это очень важно, – настаивал следователь.
– Вспомнил, – после некоторой паузы произнес допрашиваемый, – я точно был в трактире. У меня в этот день половой стопку тарелок на пол обронил, все на осколки разлетелось. Я этому косорукому чуть эти руки не повыдергивал.
– Так, значит, Сергеева ты не видел, – подытожил Иван Васильевич. С одной стороны, алиби Сергеева не подтверждалось, но теперь следственный интерес был больше обращен в сторону Миронова. Все же на Сергееве мало что сходилось. А вот алиби Миронова теперь можно проверить. Также с трудом прошлись по другим датам. Правда, не все крестьянин смог вспомнить, одна дата так и осталась незакрытой, а вот по еще двум имелись зацепки: Миронов четко назвал людей, которые его видели, один раз в селе, в другой день опять в трактире. Это предстояло проверить.
– Я вижу, братец, ты в своих трактирах чуть ли не ночуешь, все время то в одном заведении, то в другом, – продолжил допрос Зазнаев.
– А как же! За ними глаз да глаз нужен. Чуть-чуть отвлечешься, и приказчики, повара воровать начнут.
– А как дела? Ничего идут, ты не в убытке?
– Да грех жаловаться, дела хорошо идут. Да ведь человек скотина такая: несколько раз в день жрать хочет. А места у меня бойкие – на дороге, вот едет путник, проголодается, а я его накормлю. Самому, правда, приходится крутиться как белке в колесе.
В целом допрос ничего нового не дал. И так было понятно, что односельцы Сергеев и Миронов общаются не часто, видят друг друга не каждый день. Сам Миронов производил неплохое впечатление. О своем деле рассуждал охотно, можно было поверить, что в свои два трактира он вложил все свою трудолюбие, умение, старание. Неясным остался вопрос о предпочтениях подозреваемого относительно курева. На предложение закурить допрашиваемый не отреагировал. Один из главных результатов допроса – портрет.
Когда Миронов ушел, из-за занавески вышел Железманов.
– Как дела, Рокотов? – спросил друга Иван Васильевич.
– До Рокотова мне, наверное, еще далеко, – усмехнулся Петр, хотя такое сравнение ему польстило. Рокотов – известный художник-портретист восемнадцатого века, сравнение с ним не могло не быть приятным. Конечно, может, до Рокотова Петру было далеко. Однако главной цели он достиг: с листа бумаги смотрело лицо именно Миронова. Сходство было передано очень точно, и любой бы, кто раз общался с этим владельцем трактиров, смог бы его узнать.
– Здорово получилось, – похвалил друга Зазнаев. – Может, тебе в художники податься? Не надо будет по городам и селам мотаться, мерзнуть на осмотре места происшествия.
– Тогда я на натуре буду мерзнуть, чтобы написать зимний пейзаж, тоже надо несколько часов на улице за мольбертом простоять, – шуткой на шутку ответил Петр. К тому же ему не просто нравилась работа следователя, он все же был склонен больше считать, что справляется со своей работой, соответствует своему месту.
– Да ладно, я шучу, я думаю, что ты – следователь от Бога. Немного опыта наживешь, самые серьезные дела будешь щелкать как орешки. Весь преступный элемент Российской империи будет знать твое имя и трепетать, – опять пошутил и в тоже время обнадежил своего друга Зазнаев. Он ценил своего молодого друга, его искренность, преданность профессии.
Следующим этапом был допрос Игнатьева. Это оказалось еще более сложным делом, чем допрос владельца трактиров. Миронов хоть и плохо понимал, что от него требуется, плохо вспоминал, но в целом общался охотно, от следователя невидимой стеной не отгораживался. А вот Николай Игнатьев оказался тяжелым собеседником. Говорить ему не хотелось, на следователя смотрел косо, все ответы были насколько односложны, что временами было даже не понятно, что допрашиваемый сказал.
– Что ты можешь сказать про Сергеева? – спрашивал следователь.
– Ничего, – отвечал Игнатьев.
– Почему «ничего»? Ты с ним совсем не общался?
– Нет.
– Что «нет»? Не общался совсем или общался?
– Не общался.