Страница 55 из 73
Даже было трудно представить, что этот человек с легкостью говорит на немецком языке, по памяти может процитировать любую статью Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, обладает крайне цепким вниманием и необыкновенной зрительной памятью. Преображение было настолько ярким, что оба следователя практически хором задали один и тот же вопрос:
– Как торговля? Много удалось наторговать?
– Неплохо, по крайней мере, в убытке не остался, – в тон ответил визитер. А потом, сменив тон, обратился к Железманову:
– Ничего, что я к вам домой нагрянул? Побеспокоил?
– Да, нет, все нормально, – кивнул головой Петр Андреевич и, спохватившись, вскочил с места, жестом предлагая гостю снять тулуп и присесть на диван.
– Замерзли? Может, покушать желаете? Я прикажу собрать на стол, – засуетился он на правах и обязанностях хозяина дома.
– Нет, я сыт. Я просто обязан быть сытым, ибо немаловажным местом для сбора информации является придорожный трактир, – покачал головой гость.
– Тогда чаю, как раз и согреться заодно, – настаивал Петр Андреевич.
– Вот чаю действительно можно, – согласился Егор Иванович, снимая тулуп, шапку, разматывая на шее платок. С каждым снятым предметом уходила и маска ловкого, разбитного, но практически не образованного коммивояжера. В комнате опять стоял опытный офицер, прошедший огонь и воду как на военной службе, так и в полиции. Однако даже он не остался равнодушным к очарованию рыжего и хвостатого хозяина комнаты.
– Ух ты, какой красавец! – не мог не выразить свой восторг Анисимов и сделал то, что делают все люди испокон веков, когда хотят сделать приятное представителю кошачьего рода: протянул руки и почесал зверя за ухом. Тимофей принял ласку как само собой разумеющееся и пока показывать свое отношение к гостю не спешил. Ну почесал этот двуногий его за ухом. Ну и что из этого? Вот ты бы лучше мне ветчины дал! И вообще, что это за новая фигура в доме появилась?! Ну ладно, одного двуногого – друга хозяина – можно потерпеть, он и погладит, и вкусненькое даст, и даже заступается, когда надо. А это кто? И зачем он здесь нужен?
Тимофей даже не подозревал, что в данный момент страдает болезнью, которая является обратной стороной любви и дружбы, – ревностью. Он тоже ревновал своего хозяина, к которому пусть и относился несколько снисходительно и даже в ряде случаев высокомерно, но все равно очень любил. И на этом основании он считал, что у него есть все права на этого молодого человека.
В комнату вошла Прасковья, неся самовар. Дело было уже к вечеру, поэтому пузатый властелин стола был наготове. Также на столе почетное место заняли вазочка с вишневым вареньем, тарелочки с баранками, кусками сдобной булки. Петр приказал также порезать к столу ветчину, сыр, хлеб. Вдруг гость все же голоден. В довершенье ко всему Прасковья поставила на стол вазу с яблоками. Сели пить чай. И Анисимов принялся рассказывать о своих похождениях.
Подобные приключения для Егора Ивановича были не в новинку. Он хорошо владел искусством принимать разный облик и втираться в любую среду. Везде он был своим, везде умел выглядеть именно таким, каким нужно было выглядеть для пользы дела: наивным рабочим, только вчера пришедшим в город на заработки; жадным дельцом, пытающимся сбыть залежалый товар. Он мог быть нищим, алкоголиком, купцом, даже если надо, мог взять личину представителя высшего света. Правда, последнее бывало редко.
Чаще сыщику приходилось погружаться именно на дно, иметь дело с людьми невысокого ранга. Тогда с легкостью он отбрасывал светские манеры, брал пищу с тарелки руками, пил дешевую водку, с легкостью употреблял простонародные выражения. Сегодня он торговал. Личина коммивояжера давала возможность легко входить в любой дом, затевая разговор с каждым. А повернуть этот разговор в нужное русло – это дело профессионального мастерства. На лотке Анисимова был представлен товар разного пошиба: мыло, спички, булавки, нитки, иголки, пара мотков тесьмы и, конечно, курево: махорка, дешевые папиросы. Однако среди прочего была заботливо положена коробка тех самых папирос, кусочек обертки от которых был найден на месте происшествия.
Добраться до Рогатниково было проще всего на попутных санях, что Егор Иванович и сделал. По дороге, естественно, затеял разговор с хозяином повозки. Попутчиков ведь затем и берут, чтобы в дороге веселей было. Разговор начался с простого и логичного вопроса:
– А что село-то у вас, большое? – любопытство коробейника выглядело вполне естественно: много дворов – много покупателей, есть смысл ехать.
– Село большое, – ответил крестьянин, – более ста дворов.
– Это хорошо, – «обрадовался» Егор Иванович, – как живете? Не бедствуете? – опять же вопрос звучал вполне естественно. Зачем ехать в бедное село с низкой покупательной способностью?
– Кто как. Знаешь пословицу: у кого жемчуг мелковат, а кого на хлеб не хватает.
– И у многих жемчуг мелковат? – тоже естественно, зачем коммивояжеру беднота? Ему состоятельные люди нужны.
– Ну, есть несколько человек. А ты что, мил человек, товар только для богатых возишь?
– Да нет, у меня разный есть. Я всем торгую: мыло, спички, махорка. Тесьма для баб. Вот, сегодня пару платков хороших взял, – коробейник показал кусочек яркой ткани. – Вот с ними лучше в богатый дом идти. Они из шелка дорогого. К кому посоветуешь?
– Самый состоятельный у нас Кузьма Миронов. Он трактир содержит, и не один, так что деньга водится.
– А жинка у него есть или там дочка?
– А ты что, жениться на ней хочешь?
– Так нет, может, он для них эти платки и купит? Я их первый раз взял на пробу. Не хочется в накладе остаться.
– Жинка есть, может, ей и глянется, покажи ей.
– Ну а если ей не понравится, еще к кому можно сходить? – продолжал разыгрывать выбранную роль сыщик. – Кто еще хорошую вещь может купить?
– Игнатьев у нас хорошо еще живет, у Николаева деньга водится. Только ты им платки вряд ли сможешь сбыть.
– Это почему?
– Так Игнатьев не женат. А у Николаева сыновья одни. Хотя жинка его, правда, наряжаться любит. Может, она соблазнится на платок.
– Да? А вот мне скажи, мне интересно, а с чего они хорошо живут? Вот Миронов трактир держит. Так?
– Так, – кивнул головой крестьянин.
– А эти, как их там, Игнатьев и Николаев. Они чем промышляют?
– А ты чего интересуешься?