Страница 53 из 73
– А он трактир содержит и не только у нас на селе, у него еще в других селах два или три трактира имеются. Дело доходное.
– Естественно, люди завсегда есть хотят, – согласился следователь.
Разговор занял почти три часа. Информации было много, теперь ее надо было проверить.
– Ладно, давай завершать на сегодня, – произнес Иван Васильевич и пошел к двери позвать конвоира.
– А ты меня не отпустишь, барин? Ведь собрался же?! – недоуменно воскликнул крестьянин.
– Собирался, но не сию же минуту! Я же тебя не обещал сегодня отпустить! Вот проверю твои показания, и тогда будем решать вопрос об освобождении.
– Так что еще проверять, я тебе все по-честному сказал?
– Прежде всего, узнаю у старосты, как вы ругались. Вот если ваши показания совпадут, тогда домой пойдешь.
Оставшись один в кабинете, Иван Васильевич подошел к окну. Открыл форточку. Не мешало чуток проветрить, голова уже начинала гудеть. В задумчивости следователь смотрел в окно, с удовольствием вдыхая свежий влажный воздух. Погода действительно изменилась. Кошачий барометр оказался безупречно точным. Антициклон сменился циклоном, солнце спряталось за пелену серых туч, из коих с утра шел мягкий снег. Дома и деревья покрылись слоем свежего снежка. После нескольких минут отдыха Зазнаев вернулся к столу. Надо было обдумать результаты допроса. Бесспорно, некоторые жильцы села Рогатникова представляли интерес. Это надо было обсудить с Железмановым. И Иван Васильевич пошел в соседний кабинет. Тот только что освободился. Отец Серафим покинул кабинет совсем недавно.
– Ну что, как прошел допрос лица духовного звания? – спросил коллегу Зазнаев.
– Ты представляешь, у него часы брегет! – выпалил Петр.
– Да? – удивился Зазнаев. – Впрочем, дешевых вещей у этого лица духовного звания не наблюдается: и ряса, и сапоги – вся явно не дешевое. Необычно это для сельского священника.
Иван Васильевич имел в виду не общие представления о нестяжательстве, которые вроде должны быть присущи духовным пастырям. А именно распространенную экономическую ситуацию сельского духовенства. Всегда и во все времена духовенство жило за счет своей паствы, то есть ни церковь, ни государство не выплачивало священникам какого-либо жалования, а жили они на деньги, которые собирались на требы или жертвовались прихожанами. А много ли могут пожертвовать крестьяне, многие из которых едва концы с концами сводят? Поэтому отец Серафим и в самом деле выделялся из среды сельского духовенства своим материальным благополучием. Надо бы поинтересоваться о жизненном пути этого духовного отца.
– Думаешь, что это он выходит с ружьем на большую дорогу? – удивился Петр.
– Я пока ничего не думаю, я просто еще раз говорю, что проверить надо все. И если мы столкнулись с вещью, которая по приметам похожа на похищенную, то надо проверить. Тем более что по всем остальным признакам он явно подходит.
– Да, ростом его Господь не обидел. И образование имеется. И понятно тогда будет, почему с напарником не разговаривает: боится, что по голосу опознают. Вот только не понял, курит ли он.
– При тебе не курил?
– Нет. И запаха табаку от него я не чувствовал.
– А как вообще беседа прошла?
– Ну как, не легко, – вздохнул молодой человек.
– Что так? – Иван Васильевич устроился на диване поудобней. – Замучил нотациями?
– Ага, все требовал отправить Сергеева, Жабина и вообще всех иноверцев в Сибирь. Представляешь, он еще раз собирается писать своему начальству в Консисторию, чтобы там списались с нашим с тобой начальством и потребовали возбуждения уголовного дела.
– Ну, уголовное дело можно возбудить в отношении Жабина, но не в отношении Сергеева. Статья о совращении в другую веру действительно не отменена, – вспомнил нормы закона Зазнаев.
– Да мне и Жабина преследовать не хочется. Странно как-то получается: Манифест свободу вероисповедования провозгласил, опять Основные законы это подтвердили, а старые уголовные статьи не отменили, – сокрушался Железманов.
– Бывает так, – кивнул головой Зазнаев. – Одни нормы противоречат другим.
– Слушай, а что если из Консистории бумагу пришлют?
– Тогда тебе не отвертеться от реальных следственных действий, а то неприятностей не оберешься.
– И что тогда делать?
– Ты раньше времени не переживай. Ну, возбудишь дело. Допросишь жителей деревни. И что они покажут? Скорее всего, покажут, что Жабин и Сергеев разговаривали, но вот о чем, тебе вряд ли поведают. Вряд ли Жабин такой дурак, чтобы свою агитацию публично вести. Вот и гадай, то ли они о вере говорили, то ли о сенокосе. Вот и прекратишь за недоказанностью. Главное, бумаги все правильно оформи, – успокоил друга Зазнаев.
Железманов кивнул головой. Он все понял и сразу повеселел.
– Ладно, что по делу? – увидев это, спросил Иван Васильевич.
– А по делу следующее: он подтвердил алиби Сергеева. В день ограбления, того, что пришлось в аккурат на Родительскую субботу, отец Серафим приходил в дом подозреваемого. Следовательно, Сергеев в этом ограблении участвовать не мог.
– У него еще на день ограбления Уварова, возможно, алиби. Сергеев говорит, что, кажется, именно в этот день ругался со старостой из-за имеющей у него недоимки.
– Кажется?
– Да, именно «кажется», то есть это еще надо уточнить. По любому надо все уточнять, старосту еще раз допрашивать.
– Уточнять, согласен, надо, только все опять показывает, что Сергеев ни при чем, если на один эпизод у него алиби, то я думаю, что и на другие найдется. Тем более что про ружье его мы все выяснили, не из него стреляли.
– Да, я это помню, я, когда допрашивал Сергеева, еще раз пришел к выводу, что вряд ли он причастен к делу. Слабоват он духом на такие авантюры. К тому же и алиби его подтвердилось, но проверять все будем до буковки.
– Ты не представляешь, как был обескуражен отец Серафим, когда понял, что своими показаниями помог Сергееву! Так возмущался! – поделился впечатлениями Петр Андреевич.
– Я представляю! – посмеялся Зазнаев. – Ты мне лучше скажи, как с нашими планами прощупать информацию относительно жизни остальных обитателей Рогатникова? Получилось узнать что-то?