Страница 51 из 73
– Ну сейчас на моих глазах вам было оказано подобающее почтение, – напомнил священнику Петр.
– Да, Федор Кокунин – достойный молодой человек, он может быть примером для остальных, – кивнул головой свидетель, а потом спохватился: – Он пришел к вам, чтобы помочь разоблачить проделки Жабина?
– Нет, про это мы не говорили, а что, он должен хорошо знать Жабина и Сергеева? – удивился Железманов. – Он что, бывал в Рогатниково?
Следователь ожидал, что свидетель откажется отвечать на вопросы, начнет возмущаться, но вопреки ожиданиям эту тему отец Сергий поддержал вполне охотно, с него даже немного сошел воинствующий вид:
– Он бывает в гостях у Николая Игнатьева.
– У Игнатьева? А он кто? Я имею в виду Игнатьева. Чем занимается?
– Игнатьев вполне достойный человек. Он каждое воскресенье в храме бывает, жертвует щедро. Вежлив, встретит – не забудет шапку снять, поклонится, благословить просит. Словом, весьма достойный человек. Да и Федор Кокунин тоже человек достойный. Он тоже у нас в храме бывал и кланяется всегда. Я даже не понимаю, что он у вас в кабинете делал?
Следователь не удержался от усмешки:
– Для вас главный критерий добропорядочности – это частота посещения храма и вежливость в отношении священнослужителя?
– А разве это не обязанность православного – посещать храм?
– Да, но еще православный должен быть внимателен к другим людям, соблюдать заповеди, в том числе и «не лги», а этот шустрый молодой человек, вызывающий у вас восхищение, подозревается в тройном мошенничестве.
Священник ошеломленно замер, а Железманов задал другой вопрос:
– А Николая Игнатьева вы тоже считаете достойным человеком, так как он щедро жертвует на храм?
Отец Серафим слегка кивнул головой.
– А мне вот интересно, чем он занимается, откуда средства для пожертвований?
– Да я не очень хорошо знаю, у него какое-то свое дело, кажется, торгует красным товаром, – махнул рукой священник. Красным товаром называли ткани и фурнитуру, к ним – тесьму, нитки, пуговицы.
– Я так понял, у него достаточно неплохой уровень дохода?
– Он состоятельный человек.
– А где он торгует? Прямо в Рогатникове?
– Нет, не у нас, то ли в Касимове, то ли Рязани. Кажется, в Рязани.
– Он что, часто уезжает?
– Да время от времени уезжает.
– Надолго?
– Когда как, когда дней на пять-семь, а иногда на два-три дня.
– А он один живет?
– Он не женат.
– Так сколько же ему лет?
– Думаю, что уже тридцать минуло.
– Да? – удивился Петр Андреевич. – Обычно в этом возрасте люди супругой уже успевают обзавестись.
– Он, наверно, хочет как следует на ноги встать.
– А вы его давно знаете, я так понял, что вы в этом приходе недавно?
– Да, год всего служу здесь.
– Следовательно, вы не так уж хорошо всех знаете?
– Нет, почему, я год всего служу в этом месте, но служу ревностно, делами своей паствы проникаюсь, поэтому всех сельчан знаю хорошо, – продолжал упорствовать священнослужитель.
– Вот я вашей осведомленностью воспользуюсь, – Железманов принялся расспрашивать о других жителях села Рогатниково.
Аналогичный разговор шел и в соседнем кабинете, где Зазнаев допрашивал задержанного Сергеева. Вначале задержанный опять пытался агитировать за свою веру:
– Вот, барин, ты меня за веру сюда притащил, в Сибирь отправишь, а сам будешь сидеть в своем кабинете и на эти доски молиться, – он показал на икону в углу кабинета. – Что ты думаешь, Спаситель это?
– Слушай, голубчик, я тебе, кажется, уже объяснял, что твоя вера к задержанию никакого отношения не имеет. Не хочешь иконам поклоняться – не поклоняйся. К другим только не приставай со своими речами.
– Почему это не приставай? Я верно говорю.
– А я тебе говорю, что верно, что неверно? Давай так, ты при своих взглядах на Бога останешься, а я при своих.
– Ну, ваше благородие, ты подумай, вот в Писании сказано… – продолжал упорствовать мужик, но следователь оборвал его:
– Про Писание давай в другой раз. Мне кажется, тебе совсем не хочется на свободе оказаться.
– На свободе? Неужто ты меня отпустить хочешь, барин? – не поверил ушам своим крестьянин. Он уже смирился с участью страдальца за веру. И тут же добавил: – Только ты учти, я от веры своей не отрекусь!
– Еще раз объясняю, – устало повторил Зазнаев, – мы тебя задержали не из-за твоих взглядов, а так как проверяем твою причастность к ограблению почтовой кареты.
– Кареты? – переспросил Сергеев. – Кареты я не грабил.
– Так, давай прежде всего выяснять, где ты был в определенные даты, мы пока только один день с тобой обговорили, – наконец приступил к сути дела следователь. Он опять перечил даты еще одного нападения в соседнем уезде, а также даты нападения на предпринимателя Уварова и почтовую карету. Однако беседовать с задержанным на эту тему было крайне тяжело. Крестьянин не мог вспомнить, что и когда он делал. Вернее, он точно помнил, что не покидал давно уже Рогатниково и, следовательно, в указные числа должен быть дома. Трудность была в другом: он не мог указать конкретных людей, способных подтвердить его алиби.
– Да не помню я, барин, кто, когда ко мне заходил, вот только помню, что на Родительскую ко мне отец Серафим точно приходил, увещевать меня пытался.
– А в остальные дни? Пойми, кто-то должен сказать, что в эти дни видел тебя, тогда будет ясно, что не ты на дорогу грабить выходил.
– Так меня все село видело, я всегда в доме.
– «Все село» – понятие очень расплывчатое, мне нужны конкретные имена людей, которые четко скажут, что ты, Сергеев, был в эти числа у себя в селе, что они тебя видели.
– Жинку мою спроси, она точно скажет. Она хоть и баба-дура, но против меня не пойдет.
– Вот-вот, – усмехнулся Иван Васильевич, – конечно, против мужа она не пойдет, поэтому нам другие свидетели надобны.
На этой теме они топтались достаточно долго, единственно, что смог вспомнить допрашиваемый, что, кажется, именно в день ограбления Уварова поругался в очередной раз со старостой.
– Он меня паскудником назвал тогда, – обиженно заявил Сергеев.
– А из-за чего ругались? – уточнил следователь, это нужно было, чтобы допрашивать старосту. Однако после этого вопроса допрос опять чуть было не пошел в другую сторону.