Страница 50 из 73
Читайте на о новых приключениях следователя Железманова: «Одесские каникулы следователя Железманова» и «Фальшивые императрицы и следователь Железманов», "Тайна Шипки, или Загадка семьи следователя Железманов".
– А я и не говорил, что имеете, – начал сердиться Железманов. – Вы внимательно слушайте, что вам говорят. Вам еще вопрос не задали, а вы кричите. Вы бывали в доме Сергеева?
– Бывал. Повинуясь своему долгу, я пытался убедить этого нечестивца отказаться от своего намерения перейти в молоканство.
– Часто бывали?
– А как же иначе? Раз в два-три дня заходил.
– Хорошо, сейчас слушайте внимательно, я задам вопрос, из-за которого я вас фактически и вызвал: вы приходили в дом Сергеева, – следователь несколько запнулся и полез в бумаги, чтобы уточнить дату ограбления в соседнем уезде. Найдя ее и назвав свидетелю, он даже привязал ее к православному празднику: – Вы наверняка этот день хорошо помните, праздник был – Дмитриевская родительская суббота.
– Помню, да, я в этот день приходил к Сергееву, в очередной раз пытался убедить его не отрекаться от веры православной.
– А когда приходили? Вечером, утром, днем?
– К вечеру, темнеть уже начало.
– Так, а вот теперь давайте другие дни вспомним, может, вы видели Сергеева и в эти дни, – следователь стал перечислять даты других ограблений.
– Нет, в эти дни я в дом к Сергееву не приходил.
– Но, может, вы его видели на улице или в другом доме?
– Один день меня вообще в селе не было, я в Касимов ездил.
– А по поводу Родительской вы помните точно, то есть точно помните, что приходили вечером в этот день в дом Сергеева и беседовали с ним? – некоторым напрягом уточнял следователь.
– Я пока, молодой человек, маразмом не страдаю, если говорю, что так было, значит, так оно и было, – опять стал сердиться и поучать служитель культа.
– Я это не просто так это уточняю. Это имеет очень важное значения для расследуемого дела и для судьбы непосредственно Сергеева.
– То есть теперь вы его точно в Сибирь отправите? – обрадовался отец Серафим.
– Да нет, скорое наоборот. Ваши слова очень существенно приближают возможность для Сергеева оказаться на свободе, – пожал плечами Петр Андреевич.
– Как?!
– Так вот, мы проверяем причастность Сергеева к ограблениям, которые были в нашем и соседнем уездах. Уже набралось пять эпизодов. Так вот один из этих печальных моментов имел место именно на Родительскую субботу. Если вы его видели вечером этого дня, то вряд ли он мог быть участником нападения на людей, случившегося в соседнем уезде именно в это время. Это называется алиби, или один из способов подтверждения невиновности человека.
Священнослужитель был ошарашен. Получалось, что он своими словами содействовал освобождению этого смутьяна Сергеева, хотя стремился к обратному.
– Вы не имеет право отпускать его!
– Почему не имею? Если у него также будет алиби на другие даты, я даже буду обязан отпустить его.
Отец Серафим был шокирован. Он был не в состоянии понять, как человек, которого уже взяли под стражу, который отказался от православной веры, может оказаться на свободе. Поэтому он упорно пытался доказать свое следователю:
– Вы не просто не имеете права его отпускать, вы должны еще взять под арест и его дружков. Почему вы не арестовали других смутьянов?
– Вы имеете в виду других членов секты молокан?
– Да, именно их, паскудников! Почему в кутузке только один Сергеев? А разве Жабин не заслуживает этой же участи? Он пропагандирует свою поганую веру! Людей смущает!
– Мне кажется, что привлекать к ответственности за иноверие – это архаизм. Видите ли, семнадцатого октября одна тысяча девятьсот пятого года в нашей стране был принять Манифест, который дает право на свободу вероисповедания, а двадцать третьего апреля одна тысяча девятьсот шестого года были приняты Основные законы Российской империи. В них также есть статья, которая допускает существование разных религий.
Петр Андреевич встал из-за стола, подошел к книжному шкафу, взял с полки томик с законами и процитировал: «Российские поданные пользуются свободой веры. Параграф тридцать девятый Основных законов Российской империи».
Однако на его собеседника эти слова впечатления не произвели. Лицо аж его покраснело от напряжения, он поднялся со стула и, поднимая руки к потолку, продолжал ораторствовать:
– Вы не забывайте, что статьи Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, предусматривающие ответственность против веры, в частности за совращение в раскол или в еще какую секту, не отменены.
Железманов вздохнул еще раз. Действительно, это был тот самый случай, когда разные нормы закона противоречили друг другу. С одной стороны, Петр Андреевич был прав. В тоже время, как ни парадоксально, прав был и отец Серафим. Уголовный закон не был изменен. Статьи, предусматривающие ответственность за совращение в раскол или другую веру, продолжали действовать. И после Манифеста семнадцатого октября в судах еще продолжали слушаться архаичные дела о преступлениях против веры.
– Я должен уточнить, что по закону преследуется не переход в молоканство, а именно совращение в другую веру. Поэтому по любому Сергеева привлекать не за что, – объяснил следователь.
– Да, но он не сам принял решение, его совратил в молоканство Жабин. Вот его точно надо судить.
– А почему вы уверены, что именно Жабин совратил Сергеева? Может, это было добровольным решением Сергеева?
– Так это очевидно! Они последнее время много общались. Я сам не раз видел, как они сядут на завалинку и беседуют.
– Так они могли беседовать о чем угодно. Когда покос лучше начинать, чем лошаденка хворает и прочие сельские хитрости.
– Так у них книжки в руках были.
– Мало ли о чем они были.
– Все равно я уже написал своему начальству в Консисторию, чтобы вышли к вам с официальным письмом с требованием возбудить дело в отношении Жабина, напишу еще.
– Это ваше право, – кивнул головой следователь, прикидывая ближайшие перспективы по этому вопросу: в Консистории наверняка отпишут соответствующую бумагу прокурору Рязанского окружного суда, а тот будет просто обязан дать указание ему, следователю по Касимовскому уезду, о возбуждении уголовного дела. И избежать этой обязанности ни прокурор, ни он, следователь, не могут. Иначе можно должности лишиться.
А отец Серафим продолжал гнуть свою линию:
– Вера православная в опасности. Сейчас уже многие забывают дорогу в церковь, посты не соблюдают, пожертвований на храм не дождешься. Редко кто бывает почтителен к лицам духовного звания.